сопротивлялся ещё с минуту, потом открыл рот. Я смотрел, как к поверхности поднимается поток пузырей, пока лёгкие его наполнялись водой. Всё. Я разжал захват и наблюдал, как он медленно уходит из виду.
Сколько водолазов ещё оставалось на «Виски» — неизвестно. Вероятно, ни одного, но на всякий случай я заклинил ходовой конец троса в пространство между петлями наружного люка торпедного аппарата — теперь закрыть его они не смогут, а без закрытого люка подготовить третьего не получится. Если где-то ещё есть водолаз, ему сначала придётся вытащить торпеду, а уж потом выпускать его через другой аппарат. Альтернатива — выпустить с верхней палубы, но это займёт минут десять, не меньше. Я ещё мог видеть снизу киль траулера справа, и мне надо было найти «Палтус».
Я убрал кинжал в ножны и подплыл к килю траулера, всё ещё раскачивавшегося на волне. Едва различал тень «Палтуса» подо мной. Оттолкнулся и пошёл вниз, работая преимущественно правой ногой. Я понимал, что потерял много крови, но дошёл до этой точки — и отступать не намерен. Я увидел свет из открытого люка Банки, когда достиг примерно пятидесяти футов, — но пока продолжал опускаться, свет исчез. Люк закрыли!
Нехорошо. Меня списали? Не верилось. Что же происходит? Внезапно субмарина начала всплывать — и палуба оказалась подо мной. Силы почти кончились, но надо было быстро дать знать о себе. Нож пропал, кинжал был маловат. Я упёрся спиной в Банку и саданул двойными баллонами по корпусу. Субмарина перестала всплывать, и примерно через минуту внешний люк снова открылся. В проёме появилась голова в одной маске. Я не узнал его, но он явно меня искал.
Видел я его хорошо, но как-то очень удобно было лежать вот так на палубе. Я чувствовал себя в безопасности — и тёплая тьма накрыла меня. Смутно помню, как меня передвигали, кто-то снимал снаряжение, тащил через люк. Но всё это — как далёкий сон. Тьма сменялась светом, и я едва думал — не стало ли мне привидеться то самое белое сияние в конце тоннеля.
Мак на экстренной операции в Банке
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Костюм был снят, но я не помнил, как. Я надавил руками на что-то мягкое и упругое — левая рука болела нестерпимо. Попытался перевернуться, но что-то удерживало. Потом я снова уплыл.
Я почувствовал что-то прохладное на лбу и настойчивый голос, тихо, без умолку звавший меня по имени. Может, если открыть глаз, шум утихнет. Я работал над этим. Тысячу минут спустя мне удалось разлепить правое веко. Шум прекратился, но яркий свет застал врасплох, и я стремительно закрыл глаз. Голос загудел снова. Уже раздражало, поэтому я заставил себя открыть оба глаза и встретить мучителя — однако увидел Командира (без сигары), Ски, Хэма и незнакомца.
— С возвращением, Мак, — сказал Командир. — Мы думали, что потеряли тебя. — Он ухмыльнулся и вышел из поля зрения.
— Рад тебя видеть, Лей-ти, — сказал Ски. — Мне надо сказать ребятам. Они захотят знать. — Он небрежно отдал честь и ушёл.
Хэм улыбнулся и представил незнакомца. — Мак, это Сергей. Он хочет кое-что тебе сказать.
Сергей посмотрел на меня в упор, подтянулся и произнёс: — Ты чертовски смелый, Лей-ти. Очень рад знать тебя. Сыграем в шахматы потом, да?
Мне удалось усмехнуться. — Спасибо, Сергей, — сказал я украинцу. — Может, потом.
Он повернулся и ушёл в сопровождении члена экипажа, которого я не видел.
Когда они скрылись, я спросил: — Что произошло, Хэм? Последнее, что я помню, — свет исчез, когда закрыли люк.
Хэм ввёл меня в курс дела. Когда я не вернулся, они решили задраить внешний люк и всплыть, чтобы меня найти. Сергей настоял на том, чтобы войти вместе с Джеком и Джимми во внешний шлюз. Поскольку выход предполагался не дальше тридцати футов, Хэм разрешил — ничего такого, что могло бы поставить спасательную операцию под угрозу, Сергей сделать не мог. Потом они услышали мой стук, люк приоткрылся, Сергей схватил маску и высунул голову наружу. Поэтому я его и не узнал. Лицо это я толком не знал, да и сознание к тому времени уже почти уходило от потери крови. Когда он надел маску и высунул голову через люк, то увидел меня в горизонтальном положении, уплывающего прочь. Не теряя ни секунды — даже в одном заёмном комбинезоне «Номекс» — он вышел через люк, подплыл ко мне в пяти футах, схватил за обвязку и притащил к люку. Снял снаряжение и с трудом затащил меня вверх в шлюз, где изумлённый Джек и не верящий глазам Джимми втащили меня в безопасность. Потом они подняли полузамёрзшего украинца обратно в шлюз и задраили люк. Сергея поставили под горячий душ, а сами занялись снятием моих перчаток. Очевидное ранение левой руки изменило тактику, и остаток костюма с меня срезали.
Колотая рана в бицепсе выглядела так, что с ней справились бы антибиотики и несколько швов. Ранение ноги поначалу не заметили, но когда срезали костюм, штанина оказалась полна крови — и быстро выяснилось, что нож русского перебил бедренную артерию. После этого всё завертелось стремительно.
Сергей наложил жгут на верхнюю часть моего бедра, пока Джек срочно уравнивал давление внешнего шлюза с давлением Банки — рискуя разорвать мне барабанные перепонки, больно, но не смертельно. Одновременно доктор Боллинджер и Доктор Брэнсон были срочно направлены к Банке, где они продавились через входной шлюз. Через три минуты доктор осматривал мою ногу. Выбора у него не было. Единственный выход — вскрыть рану и попытаться восстановить артерию. Времени на декомпрессию не было — операцию нужно было делать немедленно, иначе я лишился бы ноги или жизни.
Условия для операции были далеки от идеальных, но Доктор простерилизовал ногу и создал нечто вроде чистого операционного поля вокруг раны с помощью стерильных тканей и протёртой спиртом нержавеющей проволоки, которую ребята натянули. Доктор Боллинджер совершил чудо в этой тесной, переполненной, наддутой жестяной банке. Через полчаса он и Доктор сняли хирургические маски и показали камере большой палец вверх. Из Банки раздался искажённый гелием общий вздох облегчения.
Поскольку до конца декомпрессии оставалось как минимум полсуток, доктор решил перевязать и зашить другую мою колотую рану. Разобравшись с ней, перешёл к порезанной левой руке. Хэм описал, как тот тщательно закрыл четырёхдюймовый разрез тринадцатью аккуратными швами. На протяжении всей процедуры Сергей тихо сидел в стороне, не мешая, но внимательно наблюдая за всем происходящим. Позже я
