в его измождённых глазах. Амали мечтала увидеть Северо перед собой на коленях, молящим о пощаде, ей сладостно представлялось, как презрительно отпихивает она согбенного мужчину ногой, как она с ним жестоко холодна и он, обескровленный, погибает у ног её от презрения. Это всё пронеслось в её голове за те секунды, пока между ними шло немое прощание; загадочный взгляд Сильвестро таил что-то притягательное, словно мёд в ловушке. Амали чувствовала, что подвластна этому взгляду, точно также, как при их первой встрече, и как тогда, когда сама открыла ему своё настоящее имя и он его много раз повторял, лаская своим дыханием её ухо, заставляя дрожать её колени; как тогда, когда спустилась ночью в тёмную беседку и одурманенная чарами старика, подвластная его хриплому рокоту давала ему свои молодые губы и чувствовала горький его вкус во рту – но хотела ещё и ещё вкушать поцелуи скульптора… Перешагивая через калитку, Амали сквозь спину бросила грязное ругательство старику. Это был последний жест прощания. Она чувствовала, как издевательски продолжает он улыбаться, прихлёбывая свой маслянистый портвейн.
В самолёте она провалилась в сон и забывшись, положила свою руку на руку соседнего мужчины, думая, что рядом сидит её господин П. Тот не стал будить девушку неловкими движениями, тем более выдёргивать свою ладонь, – ему было приятно, что рядом хорошенькая молодка. Когда Амали открыла глаза, то на несколько секунд ей показалось, что она вместе с П. всё ещё только летит на курорт, с ней ничего дурного не было, а впереди недели счастья. Но это видение исчезло, как исчезает сладкая дымка эротического сна на рассвете, и она стыдливо одёрнула руку, уставившись в иллюминатор.
Через несколько месяцев в телефоне господина П. раздался неожиданный звонок. Трубку сняла его первая жена, и когда она передала её мужу, он услышал в ней голос Маргариты, хозяйки подворья. Та очень кратко и сдержанно проговорила:
– Господин П., произошёл случай, о котором вас просил уведомить господин Сильвестро Северо, – П. настороженно приподнялся в своём мягком кресле, – скульптор Северо уведомляет вас о том, что он умер.
Конец повести
