Корр.: На IV съезде шапсугского Хасэ были разногласия. Означает ли это раскол в национальном движении шапсугов?
А. А. Хагуров: Нет, не означает. Любое глубинное течение имеет и левый, и правый экстремизм, и центр. Они могут не только противоречить друг другу, но взаимно корректироваться, дополняться, обогащаться. Если, конечно, участники движения болеют за дело, а не решают свои карьеристские планы.
Спор там возник по проблеме существования двух параллельных органов управления шапсугским движением: Хасэ и исполкома конгресса Шапсугии. Все согласны, что надо иметь один орган, спор идет лишь о сроках, формах слияния.
Корр.: Однако второй съезд шапсугского народа, состоявшийся в ноябре 1991 года, у многих вызвал недоумение и даже опасение.
А. А. Хагуров: К сожалению, там погоду делали гости. Они и создавали образ врага. Здесь на IV съезде Хасэ, в отчетном докладе, с которым выступал председатель хасэ М. Ш. Тешев, все эти выступления были названы безответственными.
Корр.: В своей публикации в «Кубанских новостях» 1 мая сего года вы заявили, что вопрос о создании национального района Шапсугии не должен обсуждаться, и осудили опрос, проводимый по этому вопросу Лазаревским районным Советом…
А. А. Хагуров: Дело в том, что на основании опроса делали вывод о том, что такой район создавать не стоит, потому что большинство опрошенных против. Здесь дикая спекуляция. Малочисленные коренные народы должны быть под защитой закона, а не зависеть от воли большинства. Об этом говорят многочисленные международные и ООНовские декларации и акты. Национальный район Шапсугии необходимо создавать именно потому, что от Шапсугии, занимавшей территорию от Новороссийска до Сочи, осталось всего 14 аулов. В этом вопросе наша демократия, как и во многих других, вылилась в беззаконие.
Подлинная демократия сродни христианству, буддизму и другим идейно — нравственным явлением человечества, преисполненным терпимости, прощения, доброты и гуманизма. Всего этого не хватает демократам Лазаревского района. Однако кроме «русского» экстремизма в этом вопросе есть и «адыгейский» экстремизм, который считает, что границы предполагаемого национального района обсуждению не подлежат.
Корр.: Публикация Е. Павлова и А. Баранова в «Кубанском курьере», судя по всему, не восприняли всерьез активисты Хасэ в Краснодаре. Чем это объяснить, ведь они, мягко говоря, острые, антишапсугские?
А. А. Хагуров: Эти публикации крайне поверхностны и необъективны.
Корр.: Вопрос о границах предполагаемого национального района, насколько известно, не обсуждался на съезде шапсугов?
А. А. Хагуров: Этот вопрос самый деликатный — и политический, и моральный. Создавать национальный район в таких границах, в которых будет 95 процентов некоренного населения — это заведомо в него закладывать бомбу. Границы должны учитывать интересы обеих сторон, и тогда проблема национального района Шапсугии будет решаться на реальной почве. Я был рад, когда простые жители аула Шхафит, с которыми я беседовал, согласились со мной в этом вопросе. Проблему надо решить именно для этих людей, жителей забытых всеми властями горных аулов, а не ради достижения амбициозных требований. Национальный реваншизм есть орудие тех радикальных лидеров национально — этнических движений, которые забывают, ради чего движение возникало.
Корр.: В Краснодарском Хасэ все думают так же, как и вы по этому вопросу?
А. А. Хагуров: Нет, не все. Я рад, что мои друзья меня поддерживают. Они и стимулировали морально мою поездку на съезд шапсугского Хасэ.
Корр.: Какой вам видится наша дальнейшая жизнь?
А. А. Хагуров: Прогноз сделаю общий, философский, с помо
щью адыгской пословицы о «куцэ», которые поочередно ступают. В период невзгод эта пословица призывает к оптимизму, в период везения предостерегает от зазнайства. Трудно точно переводить пословицы, поэтому, чтобы извлечь весь смысл, заключенный в этой, мне потребуется несколько предложений.
При езде спицы — «куцэ» — колес телеги поочередно опускаются вниз, принимая на себя всю нагрузку телеги. Так и в нашей жизни. Мы, люди, — спицы в колесе нашей судьбы. Спицы поднимаются наверх — и тогда нам легко и свободно. Но после этого неумолимый рок, вращающий колесо нашей жизни, опускает нас вниз. Кажется, спица испытывает тяжесть всей телеги, и если выдерживает, то постепенно освобождается от этого груза и идет вверх, где легко и свободно. Но именно там, наверху, надо помнить, что колесо нашей жизни не стоит на месте, и каждый из нас может оказаться внизу, под грузом своей судьбы.
(«Советская адыгея» 26. 06. 1992 г.)
«Высокие, стройные, гибкие, они точно светлый след оставляли за собой. Их маленькие руки и ноги вдохновляли турецкого поэта, и до сих пор в городах Малой Азии, когда встречаются такие у‘ мужчин и женщин, анатолийцы говорят: у них в роду черкешенка. Капля ее крови очищала целое поколение. Их карие глаза полны неизъяснимого выражения».
«… Во взгляде черкешенки ярко отражались ее душа, ее чувство, все, что совершалось в ней, как бы порывисто, быстро, изменчиво это ни было. Ничем грубым не оскорбляла вас красота женщины в племени адыге».
С этих слов Василия Немировича — Данченко начинается книга X. X. Сукунова и И. X. Сукуновой «Черкешенка», изданная в Майкопе. Композиция книги своеобразна. В ней собраны исторические материалы, публицистические статьи, очерки, поэмы, рассказы, стихи — и все они о черкешенке [7].
Такая, скажем, энциклопедическая структура книги позволяет не только представить высокую оценку красоты адыгских женщин всеми, кто о них писал, но и проследить скрещение путей и встречи культур адыгских (черкесских) народов с другими народами мира. Для многих, видимо, будет неожиданной информация с первых страниц о том, что каждая вторая персиянка — черкешенка, что многие халифы женились на черкешенках, что ее величество королева Фарида была черкешенкой, что близкая родственница Тамерлана была черкешенкой, что черкешенки — бабушка турецкого султана Селима, бабушка и жена короля Иордании Хусейна, мать Назыма. Хикмета…
В 1985 году в Париже состоялось торжественное погребение графини Ирен дю Люар, единственной женщины, удостоенной чести быть среди великих людей Франции. Графиня дю Люар — Ирина Хагондокова — по отцу — черкешенка, по матери — русская. В 1940 году она выходит замуж за графа дю Люара и переезжает во Францию. С первых дней войны она организует и возглавляет военные госпитали. Когда союзническая армия форсировала Рейн, первым на переправе был передвижной госпиталь графини Люар. Она — кавалер ордена Почетного Легиона, кавалер национального ордена «За боевые заслуги», «Военного Креста» и многих иностранных орденов и медалей.
Вернемся ненадолго еще в историю. Черкешенками были жены грузинского царя Вахтанга VI и Ивана Грозного. После кончины первой жены Анастасии Иван Грозный женился в 1516 году на дочери кабардинского князя Темрюка, получившей после замужества и крещения имя Мария. Трагичной была судьба пленившей своей красотой Ивана Грозного Марии Темрюковны, не нашедшей общего языка с боярами и прожившей после замужества всего восемь лет. О ней писали Н. М. Карамзин, С. М. Соловьев, С. А. Белокуров, К. Валишевский, С. Горский, Р. Г. Скрынников и другие.
Черкешенки не только занимали выдающееся место в социальной структуре разных стран, но пленили многих своей красотой, вдохновляли писателей и поэтов своим очарованием.
До революции по всей России была известна своей красотой кабардинка Тяжгова. Это была единственная красавица, удостоившаяся быть снятой и затем помещенная на почтовые открытки, продававшиеся повсюду.
В наш век зарубежные черкешенки Египта и Турции неоднократно принимали участие в международных конкурсах красоты. Так, турецкая черкешенка Гюнсалы Озкая в 1932 году была признана первой красавицей Турции. Затем она стала победительницей Международного конкурса красоты в Лондоне.
На впервые проводившемся Международном конкурсе красоты в Москве в 1989 году первое место заняла Мелтем Хакарар из Турции. Все ее родственники считают, что она красотой удалась в свою бабушку, черкешенку Хьэкъарэ.
Черкешенки в прошлом попадали в Турцию в основном через работорговлю. Последние исследования опровергают бытовавшее мнение о том, что родители сами продавали своих детей. Эта торговля имела в Черкесии «теневой» характер. Занимались ее кровоместники, которые крали детей и продавали турецким и другим купцам. Поэтому у многих турок вплоть до XVIII‑XIX веков жены были из рабынь — черкешенок. Надо полагать, результатом этого было улучшение турецкой расы.
Дж. Байрон в «Дон — Жуане» так описывает статус черкешенок на рынке, на который корабль доставил «черкешенок, славянок, грузинок».
