Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 176
– Вот уже много лет мы с ним почти не общаемся! Боюсь, он не рассказывает нам правды о себе. Как-то раз сказал, что работает в «Уолл-стрит джорнал». Я могла, конечно, ослышаться, но, по-моему, он сказал именно так, хотя на самом деле работает вовсе не там. Не знаю, как он зарабатывает на жизнь! Конечно, с моей стороны бессовестно жаловаться на такие пустяки, когда у вас беда куда пострашнее!
Но Сильвия уверяла, что здесь нет ничего постыдного, и перед Инид открылась возможность поведать новой подруге еще два-три секрета, даже более мучительных. При всей своей болезненности откровенность вроде бы сулила утешение, однако вблизи желанная боль, как и многие другие прекрасные издали явления – молния, извержение вулкана, звезды и планеты, – сделалась немыслимой, нечеловеческой.
Из Ньюпорта «Гуннар Мирдал» поплыл на восток, в сапфировый туман. После вылазки под открытый небосвод, на игровые площадки богачей (каждая размером с палубу танкера), судно казалось тесным, и, несмотря на выигрыш в зале «Стриндберг» (еще шестьдесят зелененьких), Инид чувствовала себя подопытной крысой, рядом с которой другие заключенные в клетки животные орудуют рычагами, а в ответ автоматы мигают и гудят. Они рано легли спать, и, когда Альфред начал метаться, Инид уже раскрыла глаза, прислушиваясь к сигналу тревоги, – он звенел так пронзительно, что койка вибрировала, а простыни превратились в наждак. Альфред включал свет, что-то орал, сосед стучал им в стену и тоже кричал. Альфред застыл и прислушался, лицо перекошено в приступе паранойи, потом зашептал, словно заговорщик: «Только что видел, как какашка пробежала между койками», а потом пришлось заново стелить и перестилать обе постели, надевать на Альфреда памперс, затем еще один, потому что ему мерещилась утечка, его ослабленные ноги подгибались, он твердил «Инид», пока не стер ее имя до дыр, а потом женщина со стертым именем рыдала в темноте – такого ужаса, такого отчаяния она в жизни не испытывала, – и наконец (так усталый путешественник, проспав ночь в вагоне, видит за окном очередную станцию, которая отличается от всех убогих промежуточных остановок лишь тем, что в утреннем тумане проступают маленькие чудеса – почти белая лужа на щебеночной парковке, вьющийся над металлической трубой пар) Инид приняла решение.
На плане корабля ближе к корме палубы «D» имелся общепонятный символ: нуждающиеся могли получить здесь медицинскую помощь. После завтрака Инид доверила своего мужа Ротам, а сама отправилась разыскивать точку, отмеченную красным крестом. В физическом мире символу соответствовала матовая стеклянная дверь с тремя выведенными золотом словами. Первое слово было «Альфред», третье – «Изолятор», смысл среднего слова терялся в тени, отброшенной «Альфредом». Инид беспомощно уставилась на него. Но. Бель. Ноб. Ель. Но Бель.
Эти три слова внезапно отодвинулись от нее – дверь распахнулась, и на пороге появился крепко сбитый молодой человек. К белому кармашку прикреплена карточка: «Мазер Хиббард, д. м.». Крупное, обветренное лицо, похож на американского актера итальянского происхождения, любимца публики, который играл ангела, а в другой раз – танцора диско.
– Как нынче самочувствие? – спросил врач, обнажая в улыбке жемчужные зубы. Инид проследовала за ним через приемную в кабинет, где он усадил ее на стул у своего стола.
– Я миссис Ламберт, – заговорила она, – Инид Ламберт, каюта В-11. Надеюсь, вы сумеете мне помочь.
– И я надеюсь. В чем же дело?
– У меня кое-какие проблемы.
– Психического характера? Эмоционального?
– Вообще-то мой муж…
– Прошу прощения. Стоп! Стоп! – Доктор подался вперед, озорно улыбнулся. – Вы же сказали, проблемы у вас?
Очаровательная улыбка. Она тотчас покорила ту часть души Инид, которая таяла при виде тюленей-бельков и котят. Эта улыбка не отпускала пациентку, пока она нехотя не улыбнулась в ответ.
– Муж и дети – вот моя проблема, – сказала она.
– Еще раз прошу прощения, Эдит. Маленький тайм-аут. – Доктор Хиббард придвинулся еще ближе, обхватил руками голову, посмотрел на Инид в просвет между локтями. – Нужно все прояснить: проблема у вас?
– Нет, у меня все в порядке. Но все члены моей…
– Испытываете беспокойство?
– Да, но…
– Расстройство сна?
– Вот именно. Понимаете, мой муж…
– Эдит? Вы сказали: Эдит?
– Инид. Ламберт. Л-А-М-Б…
– Инит, сколько будет четырежды семь отнять три?
– Что? А, двадцать пять.
– Какой сегодня день недели?
– Понедельник.
– Какой исторический курорт Род-Айленда мы посетили вчера?
– Ньюпорт.
– Последний вопрос: принимаете ли вы в настоящий момент лекарства от депрессии, страхов, биполярного расстройства, шизофрении, эпилепсии, паркинсонизма, других психиатрических или же неврологических нарушений?
– Нет.
Доктор Хиббард кивнул, выпрямился, выдвинул глубокий ящик в тумбе стола, извлек оттуда пригоршню шуршащих упаковок из целлофана и фольги. Отсчитав восемь штук, он выложил их перед Инид. Упаковки подозрительно блестели – дорогущие, наверное.
– Замечательное новое средство, решит все ваши проблемы, – нараспев протянул доктор Хиббард и подмигнул.
– То есть как?
– Разве я неправильно вас понял? Вы вроде бы сказали: «У меня проблемы». Речь шла о страхах и нарушении сна.
– Да, но я имела в виду, что мой муж…
– Конечно, муж. Муж или жена. Обычно ко мне обращается менее закрепощенный из супругов. По правде сказать, необоримый страх перед асланом – один из симптомов, требующих применения аслана. Этот препарат полностью блокирует «глубокий», «болезненный» стыд. – Улыбка Хиббарда напоминала свежий надкус на мягком плоде, густые щенячьи ресницы, волосы – только гладить. – Вас это заинтересовало? – переспросил он. – Вы готовы уделить мне внимание?
Опустив глаза, Инид размышляла, можно ли умереть от нехватки сна. Хиббард принял молчание за согласие и продолжал:
– Обычно считается, что классические супрессоры центральной нервной системы, в частности алкоголь, подавляют «стыд», или «внутренние запреты». Однако «постыдные» признания, выболтанные под воздействием трех мартини, не перестают быть постыдными, и, как только действие мартини прекращается, начинаются угрызения совести. На молекулярном уровне, Эдна, три мартини мешают всасыванию излишков фактора 28А, ответственного за «глубокий», или «болезненный», стыд. При этом фактор 28А не вовлекается в метаболизм и не поглощается рецепторами. На время он задерживается в нестабильном состоянии в «передатчике». Итак, когда этанол растворяется, рецепторы буквально затопляет фактор 25A. Страх унижения и жажда унижения неразрывно связаны, это хорошо известно как психологам, так и русским писателям. И это не только психологическая, но и самая что ни на есть «реальная» реальность: реальность молекулярного уровня. Однако аслан действует на химические факторы стыда совершенно иначе. Речь идет о полном уничтожении молекул 28А. Аслан – могучий лев.
Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 176
