скального берега. Минут десять затем мы стояли на причале и безпомощно озирались по сторонам. На берегу царила суматоха: албанцы-погонщики, вместе с седобородым монахом-греком навьючивали мулов, составлявших целый отряд, мешками с цементом, виднелись какие-то шланги и мешки с продуктами. Отдельно стояли ящики со свежим виноградом.
– Эла, эла! – угрожающе закричали погонщики на своих мулов, и мы тронулись за ними в путь, на самую Карулю.
Мулы, безпрестанно помахивая хвостами, шли мелким шажком со ступеньки на ступеньку, громыхая копытами. Мы двинулись сзади, обливаясь потом. Я с неприязнью вдыхал резкий запах аммиака от навоза, которым была густо покрыта бетонная тропа.
Монах Христодул встретил нас широко распростертыми объятиями и облобызал троекратно, по-русски. Этот грек представлял себя последователем старцев Феодосия и Никодима Карульских. Прибытие первых двух монахов из России он твердо считал для себя началом возрождения русского пустыннического поселения на Каруле, которая в прежние годы, после распада Российской империи, была заселена многочисленными подвижниками, нашедшими себе последний приют в ее суровых скалах и пещерах.
Отшельники, жившие в крохотных калибках, питались дикой капустой, растущей по щелям в камнях, и тем, что подавали им паломники и рыбаки, проплывавшие внизу на лодках. Это подаяние они поднимали наверх с помощью деревянной лебедки, или «катушки», – по-гречески «каруля». Отец Христодул с великим уважением рассказывал о русских монахах, многие из которых были бывшими военными царской армии.
– Стояли они, патерас, всю ночь на скале с воздетыми руками, как горящие свечи! Молитву имели такую, что бесы трепетали… Необыкновенные люди! И сейчас есть такой – «папа-Краль», да вы в прошлый раз видели его, схиархимандрит Стефан…
Нашу беседу прервал вошедший в дом сам карульский старец, как будто услышал, что мы говорим о нем:
– Русские приехали? Очень хорошо! Снова Каруля поднимется, здесь везде снова будут русские. Видите эти разрушенные церкви? Все отстроят, все заселят! – отец Стефан говорил с сильным воодушевлением.
Глядя туда, куда указывала его морщинистая старческая рука, с трудом в это верилось: разруха, пыль, безводные, сухие, горячие скалы кругом…
– Они дождевую воду со скал собирали, а благодать собирали с неба. Россия всех победит, как и раньше побеждала! Патер Христодул, забирай виноград!
Архимандрит вышел и затем внес в дом ящик винограда.
– Вот, паломники пожертвовали, а мне одному столько не надо.
Мы отведали вкусного винограда, остальное грек распределил сербам, жившим на внутренней Каруле. Этот удивительный обычай монах Христодул хранил всегда: когда рыбаки делились уловом, выставляя ящики с рыбой на причал, или появлялись продукты, присланные паломниками, – все это он раздавал по карульским кельям. И каждому насельнику доставалось неожиданное угощение, как небольшое утешение к церковным праздникам. Гостеприимный отшельник устроил нас на ночь у себя в келье:
– Отцы, сегодня у вас отдых, а завтра пойдем в Лавру к игумену, похлопочу за вас, чтобы вам на Каруле калибку дали.
Свежим осенним утром монах-богатырь, взяв в руку деревянный посох и вручив каждому по посоху, накинул на плечо старую шерстяную сумку на ремне и возглавил наш подъем по крутой тропе к кресту и дальше – в Лавру преподобного Афанасия. Эта тропа – от креста до обители, – навсегда осталась для меня самой лучшей и самой красивой из всех афонских дорог. Тенистая, с прекрасными видами на вершину и на морские острова на далеком горизонте, она радовала душу таинственными уединенными ущельями, наполненными нескончаемым посвистом птиц.
Игумен Филипп принял нас в канцелярии и внимательно выслушал слова монаха в нашу защиту, в которых он просил приютить на Каруле русских иеромонахов. Мы достали свои документы и справки на греческом. Старец внимательно прочитал их. Он поднял голову от бумаг и окинул нас внимательным взглядом. Светлое лицо его излучало доброту и участие.
– Знаете, кто на Святой Горе быстро находит и старца, и благодать? Послушный! Будьте в послушании у Лавры, приходите в монастырь на большие праздники и помогайте на Панигире. Вот ваше послушание. Слушайте отца Христодула, он знает хорошо Карулю и монашескую жизнь. В какую келью их поселим? – спросил игумен у нашего покровителя.
– Благословите, Геронда, им поселиться в калибке возле Троицкого храма. Ее, конечно, нужно подправить, а жить в ней можно, – ответил отец Христодул, видимо, давно державший это ветхое , но еще прочное помещение для русских монахов.
– Бог благословит! Лавра даст вам дрова на зиму, а продукты возьмите в монастырской лавке.
Игумен поднялся из-за стола и обнял нас по очереди.
– Пусть литургию служат на Каруле.
Потом обратился к нашему монаху: «Ты поговори с архимандритом, который владеет храмом. Надеюсь, он разрешит им служить в своей церкви».
Такого дружелюбного и отзывчивого отношения от настоятеля Лавры мы никак не ожидали, поэтому принялись горячо благодарить его. Загрузившись пачками вермишели и банками тахина из лавки, мы весь обратный путь говорили о доброте отца Филиппа. Монах Христодул остался на несколько дней в Лавре
