1130
Прокл. Начала теологии 89.
Angelou D. Introduction… Р. LIX.
См.: Евстратий Никейский. Комментарий на Вторую аналитику: 10.17–22 (CAG).
Исаак Себастократср. О существовании зла 41.
Прокл. О зле 32.
Дионисий Ареопагит. О Божественных именах 4.28.
См.: Прокл. Начала теологии 101; Платоновская теология 3 (6).131.
Николай Мефонский. Опровержение Начал теологии 56:59.11–18 (Angelou), пер. А. В. Маркова и Д А. Поспелова.
Angelou D. Introduction… P. LXI.
Иоанн Итал. Изложение различных предметов 1: 1.13–16 (Joannou); Евстратий Никейский (Commentaria in Aristotelem Graeca 21.1: 64.6–14).
См.: Прокл. Начала теологии 70. Прокл имеет в виду, что более высшая причина есть причина в большей мере, поскольку ее действие распространяется на большее количество следствий, чем в случае причины низшей (таковы основоположения прокловской философии).
Николай Мефонский. Опровержение Начал теологии 70:71.22–33 (Angelou), пер. Д А. Поспелова и А. В. Маркова с изм.
Дионисий Ареопагит. О Божественных именах 5.2. В «О Божественных именах» (11.6) утверждается, что эти причины не есть самосущие творческие сущности, независимые от Бога.
Там же 5.5.
Там же 5.6.
Там же 5.3.
Perl Е. Theophany: the neoplatonic philosophy of Dionysius the Areopagite. New–York, 2007. Cc. 66, 68. Кроме того, Э. Перл доказывает, что неверно говорить о «христианизации» Ареопагитом прокловской мегафизики в плане учения об иерархии бытия. Учение и Прокла, и Дионисия в равной мере предполагает, что посредством причин на сущее распространяется сила Высшего Начала как истинной Причины всего сущего, и разница между Дионисием и Проклом в этом плане заключается не в метафизике, но, скорее, в ее религиозном наполнении (Per,I В. Theophany… Pp. 67–68). Можно добавить, что, действительно, само по себе умение Прокла о причинах не противоречит хрисгианской картине мира.
Аммоний Александрийский. Толкование на Исагогу Порфирия: 41.20–42.26 (CAG).
Там же: 41.10–20 (CAG).
Benakis L. The problem of general Concepts in Neoplatonism and Byzantine Thought / / Neoplatonism and Christian Thought / Ed. D. J. O’Meara. Norfolk, 1982. Pp. 75–86. На русском языке тема понимания универсалий у Аммония Александрийского вскользь затронута в статье: Месяц. С. В. К вопросу о «частных сущностях» у Аммония Александрийского. По поводу статьи В. М. Лурье «Богословский синтез VII века: св. Максим Исповедник и его эпоха» / / Богословский вестник. 5–6, 2005–2006. Сс. 670–680. Ср. также: Uoyd А. С. The Anatomy of Neoplatonism. Oxford, 1990. Pp. 66–68.
Среди александрийских толкователей были как христиане, так и нехристиане. Приведем для иллюстрации решения проблемы универсалий в рамках александрийской школы толкователей Аристотеля фрагмент из пользовавшегося в Византии большим авторитетом философа Давида (кон. VI — нач. VII вв.; вероятно, Давид был христианином): «Они [роды и виды] существуют до множесгва, во множестве и после множества. Они существуют до множесгва [вещей], ибо порождаются божественным творчеством. А находятся во множестве [вещей], ибо проявляются в материи. И существуют после множества [вещей], так как наличествуют в познании нашего разума. И так как сказанное трудно понять, уясним эго с помощью примера. Имеется золотой перстень с печатью, изображающей какого–нибудь доблестного мужа, имеется также его оттиск на множестве ку сков воска, и имеется некто, который смотрит на оттиски и своим умом постигает все эти оттиски. И вот, перстень — э го то, чго называется существующим до множесгва, ибо он существует раньше, чем оттиски на воске; оттиски на воске называются существующими во множесгве; а восприятие этих оттисков и мысль [о них] в чьем–либо уме называются существующими после множесгва. <…> Мы имеем возможность [одновременно] утверждать, что [общее] существует до множества, во множестве и после множества, ибо так говорит и Платон, утверждая, что [оно] пребывает, находится и существует в связи. Говоря: «пребывает», он поведал, чго оно существует до множесгва, дабы ты узнал вышеупомянутый перстень, существующий до оттиска. Сказав же: «находится», он поведал о том, что оно находится во множесгве, то есть в материальных вещах. А говоря: «существует в связи ”, он поведал, что оно существует после множества, то есть в [нашем] познании. Аристотель же считает, что общее существует во множесгве, а не до множесгва, ибо говорит, что из сущих, ставших действительностью, одни субстанциональны, другие несубсганциональны» {/авид. Анализ Введения Порфирия 8, пер. С. С. Аревшагяна, ци г. по изд.: Аавид Анахт. Сочинения / Сост., пер. с древнеарм., вст. cm ья и прим. С. С. Аревшатяна. М., 1975. Сс. 123–124). См. об универсалиях гл. 8 в целом и гл. 9 этого сочинения Давида.
Что не помешало Фнлопону развивать тритеитские богословские построения.
Бенакис Л. Давид Непобедимый в трудах византийских толкователей Аристотеля // Философия Давила Непобедимого. М., 1984. С. 264. См. также: benakisL. The problem of general Concepts… Pp. 84—86.
«Дело обстоит так. Роды, как утверждают, трояки. Во–первых, это роды до многого, чистые от материи и не обусловленные здешними вещами бестелесные логосы сущего, которые, по нашему мнению, не определяются здешними телами, качествами, количествами или чем–нибудь иным. Во–вторых, говоря в терминологии Аристотеля, роды есть абстрактные сказуемые. Действительно, душа, подобно Богу, поскольку является Его образом, освобождаясь от материи, определенным образом содержит в себе идеи сущего, как и образец образа — Бог. Различие между родами до многого и только чго упомянутыми состоит в том, что первые находятся в Боге, а вторые — в человеческой душе. Одни, по словам эллинов, являются изначальными причинами, а вторые — производными и абстрактными сущностями. Одни — обособленны и безотносительны, а вторые занимают некоторое промежуточное положение. В самом деле, в душе они обособлены, а в вещах — нет. То, что существует не обособленно в каждом из индивидуумов, называется родом–во–многом. Ибо жизнь, разум или тело в Сократе — не то же самое, что в Платоне. Ибо каждое из них существует в том, в чем оно начало быть. Это и есть роды–во–многом, сообразно которым происходит разделение и обособление. Род же после многого существует не так, но остается одним и тем же и сам по себе, и соотносясь со многими вещами» (Иоанн Итал. Изложении различных предметов 5, пер. Т. А. Щукина).
См.: Прокл. Начала теологии 23, 24, 116; ср.: Ierodiakonou К John Italos on Universals // Document! e Studi Sulla Tradizione Filosofica Medievale. 18, 2007. P. 237.
«Всякая цельность — либо до частей, либо из частей, либо в части.
В самом деле, или мы созерцаем вид каждой вещи в причине и называем его, предсуществующего в причине, целым до частей; или — в причастных причине частях, причем одним из двух способов: или мы созерцаем его во всех частях вместе, и тогда это целое из частей, отсутствие хоть какой–либо части которого уменьшает целое; или — в каждой из частей, поскольку если и часть стала целым благодаря причастности целому, то это и заставляет часть быть целым отчасти. Итак, как наличное существует целое из частей, в качестве причины — целое до частей, по причастности — целое в части. Ведь и целое в части есть в последней степени целое, поскольку подражает целому из частей, ибо не случайная вещь будет частью, а только та, что способна уподобиться целому, у которого и части суть целые» (пер. С. В. Месяц). Э. Доддс в своих комментариях к «Началам теологии» Прокла, отмечая очевидные параллели 67 теоремы с теоремами 23 и 65, указывает на характер соотнесенности вышеописанных способов цельности с прокловской триадой причастности: целое до частей соответствует непричастному, целое из частей — причаствуемому, и целое в части — причастному (Dodds Е. R. Commentary // Proclus. The Elements of Theology… P. 237).
Ierodiakonou К John Italos on Universals… Pp. 239–240.
