в одиночестве, Лиза старательно делала вид, что вызывающее поведение Вероники ее совсем не задевает. Сосредоточенно ковыряя пирожное десертной вилочкой, девушка сидела в конце стола с расстроенным видом.
Никита в отместку Лизе поначалу включился в предложенную Вероникой игру и охотно флиртовал с кузиной. Однако вскоре ему все это надоело, и парень, аккуратно избавившись от навязчивого внимания сестры, подсел к Лизе.
– Ты уже пятнадцать минут мусолишь этот тортик. Неужели он такой невкусный? – осторожно улыбнувшись, обратился Никита к девушке.
– Ничуть. Твоя тетя – отличный кулинар! – Лицо Лизы просветлело.
– Это ты еще не пробовала блинчики моей мамы, – подмигнул ей Никита. – Вот где настоящий шедевр!
С этими словами молодой человек потянулся через стол за еще одной вилочкой и принялся уплетать пирожное прямо у Лизы из тарелки.
Нотариус, не успевший уехать с дачи до начала дождя, присоединился к остальным гостям, положив себе в десертную тарелочку основательный кусок «Наполеона». Торопиться ему было решительно некуда. Люся уговорила Романа Витальевича переночевать у них в доме.
– Ну, куда Вы поедете? Скоро ночь на дворе, да еще и непогода разыгралась не на шутку! – безапелляционно заявила нотариусу женщина. – Я тогда Никитке здесь на диване постелю, а Вас разместим в гостевом домике, в соседней комнатке с Игнатом. Утром позавтракаете и спокойно поедете по своим делам.
Роман Витальевич, которому и самому не хотелось вести машину в проливной дождь, с плохо скрываемой радостью согласился с предложением Люси. Самостоятельно плеснув себе щедрую порцию ароматного коньяка, и подхватив вилочкой тонко нарезанный ломтик лимона, он присоединился к компании двоих сыновей генерала, оккупировавших удобный мягкий диван.
Оба брата впервые за целый день нашли общую тему для разговора, активно обсуждая геополитику. Заметив приближающегося к ним нотариуса с бокалом в одной руке и тортиком в другой, мужчины подвинулись, усаживая Романа Витальевича посредине.
– П-позвольте спросить! – икнул нотариус, поперхнувшись кусочком нежнейшего «Наполеона». – Ваш отец боится кошек?
– С чего Вы это взяли? – удивленно изогнул свои густые темные брови Вячеслав.
– Видите ли, когда мы с Борисом Алексеевичем улаживали последние формальности, рядом с окном его комнаты каркнула ворона, и он сильно испугался этого звука. Тогда я посоветовал Вашему отцу завести кота, чтобы отвадить от дома наглых птиц, и это его отчего-то сильно разозлило, – недоуменно пожал пухлыми плечами Роман Витальевич.
– Ах вот Вы о чем! Тогда все ясно! – лениво махнул рукой Николай. – Это древняя семейная байка. В детстве у отца на глазах погиб его родной дед. В их деревенский дом залетел большой ворон, а кошка, живущая в избе, попыталась сцапать птицу. Дед пошел выгонять ворона из дома и, споткнувшись о бросившуюся под ноги кошку, упал, ударился головой об острый край комода и тут же умер. С тех пор папа ужасно боится птиц, считая их предвестниками несчастья.
– Какая печальная история! – грустно протянул нотариус, допивая свою порцию коньяка.
– Одна из многих, произошедших в нашей семье, – саркастически усмехнулся Вячеслав, вставая с места, чтобы подлить горячительный напиток себе и Роману Витальевичу.
– Кстати, может быть, Вы не будете томить нас до утра и поделитесь инсайдерской информацией о том, что же завещал своим детям Борис Алексеевич?! – медовым голосом произнесла незаметно подошедшая к группе мужчин Лидия.
Свои слова она сопроводила обворожительной улыбкой и легким поглаживанием Романа Витальевича по плечу.
– Простите мадам, но это не в моей власти! – напыщенно воскликнул нотариус. – Хранить тайну волеизъявления клиента меня обязывает закон.
– Да бросьте! – неожиданно зло отозвался сидящий рядом Николай. – Через двенадцать часов мы и сами все узнаем.
– Могу сказать лишь одно, – доверительно сообщил окружившим его домочадцам Роман Витальевич. – Содержание завещания станет для большинства из присутствующих полнейшей неожиданностью.
ЧАСТЬ 2. Умысел или случайность?
Глава 10
Утро воскресенья выдалось солнечным и обещало чудесную летнюю погоду. По небу, отливающему чистейшей лазурью, плыли редкие белоснежные барашки облаков, подгоняемые легким дуновением теплого ветерка. Атмосферный фронт, накрывший дачный поселок прошлым вечером и принесший с собой грозу, пронесся дальше, оставив в память о себе раскисшую землю и обломанные ветви садовых деревьев.
Большой генеральский дом, пребывающий в сонной дреме, внезапно разбудили истошные женские вопли. Кричала Люся – младшая дочь Бориса Алексеевича.
Первой из гостевой комнаты первого этажа выбежала растрепанная Лиза. Девушка уже успела проснуться и валялась в кровати, наслаждаясь тишиной раннего утра.
Из приоткрывшейся двери ванной комнаты высунулась Ольга с полотенцем в руках.
Никита, спавший мертвецким сном, подскочил на диване и, едва успев натянуть на себя джинсы, выскочил в коридор, спросонья не понимая, что стряслось.
Вверху заскрипели половицы и послышались шаги на лестнице, ведущей вниз со второго этажа.
Дом окончательно проснулся и встревоженно загудел.
Уже через несколько минут все домочадцы кругом обступили рыдающую в коридоре Люсю, отчего все её лицо покрылось некрасивыми бордовыми пятнами. Мать Никиты вместе с Лизой попытались успокоить женщину. Приобняв Люсю за плечи, и бережно поддерживая под руку, они проводили ее на кухню, усадив на стул и налив воды из графина. Та приняла керамическую кружку трясущимися руками и сделала глоток. Артур протянул женщине бумажные салфетки. Люся автоматически взяла одну из них и по очереди промокнула уголки глаз.
– Да что случилось-то? – резковато потребовал объяснений спустившийся вниз позже всех Вячеслав.
– П-папа ум-мер, – заикаясь, прошептала Люся и снова заплакала.
Внезапно наступила гробовая тишина, нарушаемая только мерным тиканьем настенных часов.
– Как … умер? – прервал молчание Николай, недоуменно уставившись на сестру.
В ответ Люся сбивчиво рассказала, что в половину девятого утра она, как обычно, постучалась в спальню к отцу, чтобы дать ему ежедневное лекарство от сердца. Не услышав ответа, Люся тихо отворила дверь и зашла внутрь. Подойдя поближе, чтобы поставить стакан на низкую прикроватную тумбочку, она обнаружила Бориса Алексеевича, неподвижно лежащим в постели. Застывшее лицо старика было перекошено от страха, а рука накрепко вцепилась в отвернутый уголок одеяла. Остекленевший взгляд уставился в приоткрытое окно. Крик ужаса непроизвольно вырвался у Люси из груди, переполошив весь дом.
Терпеливо дослушав объяснения сестры до конца, Вячеслав решительной походкой направился в комнату генерала. За ним, помешкав, проследовал Николай. Вскоре в спальне было не протолкнуться. Все сгрудились вокруг мертвого тела, тихо перешептываясь между собой.
Осмотрев тело и убедившись в отсутствии пульса, Вячеслав Вершинин, как опытный врач, констатировал смерть, предположительно от обширного инфаркта.
Иван Иваныч печально вглядывался в черты лица старого друга, искаженные отвратительной предсмертной гримасой. Его охватило щемящее чувство глубокого сожаления, что вместе с Борисом Алексеевичем безвозвратно уходит целая эпоха. Старик, забыв былые обиды,
