бока.
Мин поспешил спрятать улики нашего «преступления» и преисполниться азиатской невинностью.
– Мне трупов и на работе хватает. Я сюда приехала пить и веселиться!
– В первом ты однозначно преуспела, Ведьма, – заметил я, наблюдая за покачиваниями Ким на несуществующем ветру.
Вивьен, впрочем, от нее не отставала.
– Мне кажется, этот бокал будет лишним, Веснушка. – Я кивнул на новую порцию гремучей смеси.
Если бы Вивьен и благоразумие заперли в одной комнате, то живой вышла бы только Бернелл. Потому мартини отправился в ее довольный рот, а сама англичанка прошествовала к нам, едва не сбив Бармаглота по пути. От последнего я бы не стал возражать.
– Наши парни жуткие зану-у-уды, – протянула она, повиснув на Ким. Та обняла ее в ответ, но обе держались вертикально исключительно благодаря Мину, придерживающему Новак с другой стороны.
К слову, Кэпа явно забавляло все происходящее – улыбка не сходила с его лица. Он наклонился к Ким и что-то прошептал ей на ухо, та сначала фыркнула, а затем рассмеялась:
– Он, конечно, зануда, но такой душка! Ни черта не понимаю, что он говорит, но мне нравится, как это звучит. – Она громко чмокнула корейца, оставив след помады на его щеке.
– Я говорю, что нам уже пора, кончжуним [7]. Завтра всем на работу, – мягко подталкивая ее к выходу, проговорил Мин.
– Кончжуним хочет танцы на столе!
Вивьен поддержала подругу, выдав что-то нечленораздельное, и попыталась закружиться. Я мягко поймал ее и заключил в объятия – опыт подсказывал, что это был один из лучших способов обездвиживания Зеленоглазок.
– Боже, Кэп, не лишай меня такого удовольствия в день рождения, – взмолился я, представляя эти дикие пляски.
По лицу Мина пробежала тень – всего на одно мгновение, но этого хватило, чтобы напомнить об инциденте с моей вывихнутой челюстью и его кулаком. В этот миг Мин, настоящий Мин, показался на поверхности, давая понять, что вид танцующей Ким – для него одного. Что же, в этом я его понимал.
Пока Новак не с первой попытки влезала в плащ, я протянул Кэпу его мотоциклетный шлем.
– Не гоняй сильно и напиши, когда доберетесь, ладно?
Мин кивнул, на прощание похлопав меня по плечу.
– Рад был тебя видеть, Ларсен.
– И я тебя. Еще раз спасибо за подарок.
Проводив друзей, я остался один на один с немытой посудой и ощущением легкой тоски, что вечер закончился так быстро. Бернелл, сердце которой отчаянно требовало продолжения праздника, потянулась ко мне. Недолго размышляя, я подхватил ее на руки, игнорируя возмущенные возгласы.
– Знаешь, Ларсен, если бы я синтезировала идеального мужчину, то получился бы какой-то Франкенштейн… или ты, – икнув, рассуждала Вивьен, пока я нес ее в спальню.
Под влиянием алкоголя в ней порой просыпалась сущность биохимика-ботаника.
– Сомнительный комплимент, Веснушка, – шутливо буркнул я, укладывая ее на кровать.
Идея вернуться и заняться посудой как-то быстро угасла, и я лег рядом. Вивьен тут же свернулась калачиком, прижавшись ко мне, а Бармаглот по обыкновению устроился в ее ногах, поглядывая исподлобья.
– Все еще не любишь свой день рождения?
– С тобой я даже готов наряжать елку в костюме Санты.
Она покрутилась, занимая более удобное положение и, как водится, большую часть кровати, а затем, зевая, снова спросила:
– Ларсен, а когда все мои белки́ гликируют [8] и веснушки исчезнут…
– Да, я все равно буду тебя любить, – перебил ее я, укутав в одеяло.
Я не знал, дошли ли мои слова до засыпающего мозга Бернелл, потому что и сам начал отключаться. Перед внутренним взором кружились картинки: Вивьен в развратном рождественском костюме, какие-то сцены сегодняшнего вечера, в которые зачем-то вклинился Мин со своими трупами… А затем я провалился в тяжелый сон.
* * *
Если бы мы только знали, что это будет наша последняя спокойная ночь, провели бы мы ее вот так? Что бы сказали друг другу? Или просто уснуть в обнимку после празднования с друзьями и было идеальным завершением? Жаль, люди не подозревают, что проживают лучшие моменты жизни до того, как они исчезнут.
В тот день я еще не мог себе представить, что совсем скоро нам с Мином предстоит допрашивать одного из самых опасных преступников последних лет и как далеко нас заведет это расследование.
Несколько недель спустя
Теда Банди называли харизматичным и привлекательным, он умел производить нужное впечатление, его жертвы буквально сами шли на контакт с будущим убийцей. «Самый очаровательный маньяк» – окрестили психопата газеты. Не он первый и не он последний извращенец, про которого докучливые соседки вроде миссис Каннингем скажут прессе: «Он был таким милым мальчиком! Всегда здоровался и придерживал дверь». Как будто умение выдавить два слова приветствия и придержать пять – десять кило веса исключает возможность размозжить чей-то череп топориком для разделки мяса… В любом случае наш парень был совсем из иного теста.
В костюме офисного клерка, с бумажным стаканчиком отвратительного кофе из полицейского участка он уже казался волком в овечьей шкуре. Тактичные слова и легкая скомканность движений – вот и вся его маскировка, больше походящая на ленивую профанацию. Было нечто неправильное в искаженной улыбке и том, как он задерживает взгляд на собеседнике. Что-то, что подсказывало мне: это он.
– Сэр, присядьте, пожалуйста. – Паркер указала на стул напротив.
– Благодарю, – кивнул мужчина, делая глоток и поглядывая на меня. – Вы тоже будете вести допрос, детектив Ларсен?
– Вас это удивляет?
– Наоборот, я рад познакомиться с вами лично, – бесхитростно улыбнулся он и пояснил: – Порой я слежу за криминальной хроникой, вы и ваше агентство раньше там часто мелькали. Слышал, вы больше не работаете с детективом Мином?
Мин, находящийся на противоположной стороне комнаты, кинул на меня взгляд в стиле «не нравится мне этот тип», и я был готов согласиться.
– У меня новый напарник, – ответил я, чувствуя, будто по коже затылка пополз паук.
– Да, мисс Бернелл, – мужчина демонстрировал феноменальную осведомленность. – Простите, вы явно не за этим меня вызвали. Чем могу быть полезен?
Эмили никак не отреагировала на услышанное, лишь раскрыла лежащую на столе папку и придвинула ближе к нему.
– Вам что-нибудь известно об убийстве на Чаррингтон-роуд?
Он отставил стаканчик в сторону и наклонился, чтобы рассмотреть листы. С минуту он изучал фото и краткие сведения с места преступления, а мы изучали его. Ноль реакции. Он глядел на фото изуродованного трупа с таким же лицом, с каким я бы читал сводку погоды на завтра.
– Да, – наконец, кивнул допрашиваемый. – Я
