Ким ни жевала губы в гневе, а Мин ни качал призрачной головой. Я просто не мог участвовать в этом деле, каждый день натыкаться на факт: он мертв, и каждый день доказывать его себе и другим снова. Не мог. Я не мог.
Рука Вивьен стиснула мою, больно впиваясь ногтями в кожу, а глаза господина Су Хо прожигали насквозь, но я остался стоять и смотреть в ответ, терпя ожоги.
– Его душа не упокоится, пока не будет отомщена, мистер Ларсен.
Теперь уже все без исключения смотрели прямо на меня, превращая внутреннюю агонию во внешнюю. Мать Мина вдруг обратилась ко мне на смеси китайского и корейского, она без конца цеплялась за руку мужа, будто боялась вот-вот утонуть в собственном горе. Я не понял ни черта из того, что она произнесла, но это и не требовалось – лицо говорило ярче слов.
– Я постараюсь, господин Хан, – наконец, ответил я.
Хан Су Хо явно остался неудовлетворен моим ответом и, взяв жену и дочь под руки, направился прочь. Но Ким остановила их.
– Спасибо, – онемевшими губами произнесла она. – Спасибо, что согласились похоронить его здесь.
Госпожа Хан Е Рин, опираясь на дочь, медленно приблизилась к ней и вдруг взяла ее озябшие ладони в свои. Ким едва заметно дрогнула – она не терпела прикосновений от незнакомцев, но сейчас, казалось, остро в них нуждалась. Она наверняка чувствовала себя неуютно: на фоне строго собранных родителей Мин Хе Новак в своих громоздких ботинках на высоком каблуке и с колечком в носу слишком выделялась. Вся угловатая и неправильная, как фигура со слишком острыми гранями. Но Е Рин словно этого не замечала, она заговорила и тепло, по-матерински поглаживала руки Ким, пока Со Ен сбивчиво переводила.
– Наш сын выбрал эту страну своим домом, а значит, должен остаться здесь. Так он хотел.
Мин никуда не исчез – он стоял между ними, глядя на их сцепленные руки. Я ждал, что он снова что-то скажет, но он молчал, не поднимая головы, будто давящий на плечи груз вдруг стал невыносимо тяжелым.
– Простите меня… – сглотнув, из последних сил произнесла Ким, отпустив пальцы Е Рин. – Простите, что не остановила его.
– Ты бы не смогла, кончжуним. – Он склонился над ней, будто пытался уберечь от всего – от дождя, от боли и от разъедающей вины. – Я ведь никогда не рассказывал тебе о работе, не хотел беспокоить.
«Все мы этим страдаем. Извечная мужская ошибка родом из необъятного честолюбия – и вот куда она нас заводит».
– Не терзайте себя, мисс Новак. Мин Хе так много говорил о вас, он был очень счастлив… – передала Со Ен слова матери, пока по ее щекам бесконечно катились жемчужные капли. – Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.
По лицу Ким словно прошла опаляющая волна, и она вдруг замерла, даже не моргнув, и медленно перевела взгляд с госпожи Е Рин на Со Ен. Казалось, что она хочет что-то сказать или спросить, будто некая мысль, эмоция – слишком объемная, слишком разрушительная – рвется из нее наружу. Но слова где-то затерялись, и она лишь выдала короткое:
– Мне тоже.
Со Ен понимающе кивнула и, тихо попрощавшись, ушла вслед за родителями. А я невольно задался вопросом: как долго они не видели сына? Год? Два?
Вездесущий Кэп и тут пришел на выручку.
– С тех пор, как я покинул Китай и поступил на службу. Нам нельзя было поддерживать связь с родными, а потом… Я не был уверен, что отец захочет меня видеть после того, что я натворил. Мама и Со Ен звонили, просили приехать, вот только времени все не находилось.
Мне это было знакомо: когда отец заболел, я фактически сбежал из Бергена и на их уговоры приехать отвечал бесконечными отговорками. Пока не стало слишком поздно.
Зажав очередную сигарету между зубами, я направился к авто. Чертов дождь только усилился, и мы уже промокли до нитки.
– Я выпросила у начальства это дело, – вдруг заговорила Эмили, когда мы почти сели в машину. – Мне удалось убедить их, что между мной и Мином не было близкой связи, пришлось написать штук семь разъяснений. Я знаю, он был твоим лучшим другом… – «Нет, не был». – …и это безумно тяжело, но нам всем сейчас тяжело, Адриан.
– Эм, у меня нет такого опыта, но ты в любом случае можешь на меня рассчитывать, – кивнула ей Вивьен, погладив мои костяшки большим пальцем. Я знал, что она не осудит мое решение, но все же от ее слов легче не становилось.
– А как же личная заинтересованность? – возразил я. – По-хорошему никто из нас не должен участвовать в расследовании.
Теперь в разговор вклинилась Ким. Она резко развернулась ко мне, с силой хлопнув дверью авто. Дождь длинными ручейками стекал по ее перекошенному от гнева лицу. Я часто видел Новак в гневе, но никогда настолько.
– Вот именно, Адриан, личная заинтересованность! Я участвую, потому что я окружной судмедэксперт и никому не доверю анализировать улики с тела Мина, Эм участвует, Вивьен тоже. Потому что мы все, мать твою, заинтересованы! А ты?! Или ты только и способен отпускать тупые шутки?
– Ким, полегче, – заступилась Вивьен.
– Не надо, – остановил я ее. – Выскажись.
– А чего тут высказываться? – закричала Новак, тыча пальцем мне в плечо. – Нашего друга убили, а ты, скотина норвежская, хочешь нас бросить! Мин ни за что бы так не поступил! Он бы… Он бы никогда!..
– Я знаю, Ким. – Я аккуратно перехватил колотившие меня руки, смягчая лихорадочные удары. – Я знаю. Тише…
Ким зарычала в кулак, вцепившись в кожу зубами, будто угодивший в капкан дикий зверь. Бессмысленно и больно. Я заключил ее в объятия, отнимая ладонь с кровавыми следами, Вивьен и Эмили обняли с другой стороны. Капкан схлопнулся, теперь мы все оказались внутри.
– Ненавижу! Ненавижу! – Ким бессильно всхлипывала, зажатая в общих объятиях.
Я не знал, кого она ненавидела в тот момент: меня ли за малодушие, себя ли за тот дурацкий обед с Ноа или убийцу, что лишил нас друга… А может, всех разом.
– Ты ведь все равно возьмешься за это дело, зачем весь спектакль? – Мин, привычно сунув руки в карманы пальто, осуждающе глядел на меня.
«Сгинь».
– Адриан, ты не хуже меня знаешь, что я никуда не исчезну до тех пор, пока ты не найдешь убийцу, – ухмыльнулся он. – Это не моя душа не упокоится, если не будет отомщена, а твоя.
Я хмуро поглядел на безвременно неушедшего бывшего напарника.
– Я – твое вечное напоминание, – улыбнулся
