успел прославиться своими мастерами и зодчими… Далеко за границы Древней Руси разнеслась молва о местных коновалах и лекарях, многие из которых сочетали в себе обе эти профессии». В двух словах, скупо выражалось сожаление автора о вызванном экономической необходимостью затоплении древнего, славного, богатого памятниками старины города.
Вторая ссылка была на какой-то искусствоведческий сайт:
Знаменитое двухметровое изваяние целителя Данилы Кудесника на стене Горечанской биржи
По преданию, Данила происходил из крестьянской семьи. Отличался могучим сложением и высоким ростом. При этом нрава был кроткого и незлобивого. Смолоду прослыл знатоком лекарственных трав, умел использовать целебные свойства разных минералов. Никогда и никому не отказывал в помощи.
Над головой целителя старославянскими литерами выбито: «Всякая тварь создана по слову Его, и все мы равны перед Отцом своим». Слова эти приписываются самому Даниле Кудеснику. Под изречением изображены спешащие к Даниле пациенты: люди, животные и фантастические существа, порожденные воображением художника.
Барельеф представлял собой редкий образец древнерусского искусства, в коем искусно переплелись реализм и творческая фантазия неизвестного автора.
К статье прилагалась фотка. Вслед за людьми, коровами и конями к целителю на всех парах спешили хворые дриады, менады, фавны, кентавры и прочая античная дребедень. Позади всех ковылял трехголовый змей со сломанной лапой.
Третья ссылка оказалась воспоминаниями бывшего узника ГУЛАГа. Автор рассказывал о каком-то доходяге, бывшем школьном учителе из города Горечанска, чьим лагерным промыслом было «тискать романы» – рассказывать по памяти неучам-уголовникам всякие истории, вычитанные из книг.
«Только он не романы тискал, а сказки. Обычные, детские. С избушками на курьих ножках, лешими, домовыми, русалками. Казалось бы, кому такое может быть интересно, кроме малых детей? Но он так про них душевно рассказывал, что бывалых зэков, случалось, на слезу прошибало.
Незадолго до смерти он спятил. Заговариваться стал, выдумки свои с реальностью путать. Все какую-то русалку звал, просил к ручью его отнести. Все равно, говорил, к какому ручью. Дескать, в каждом ручье русалки живут, просто их не видно. Мол, здешняя русалка тамошней все как есть с водой передаст.
Совсем, короче, с резьбы съехал. Да и не было у нас в зоне никаких ручьев. Разве что канавка за кухней».
– Смешная какая картинка! – проговорил за Аниной спиной детский голос, и цепкие ручонки отнюдь не нежно обхватили ее за шею. – Это доктор Айболит, да?
– Типа того, – рассеянно ответила Аня. – Не жми так, Миречек, ты ж меня сейчас задушишь! И не лезь под руку, хорошо? А то я что-нибудь не то нажму, и изображение пропадет.
– А они все больные, да? И он их всех лечить будет? И Горыныча тоже?
– Ну да, он же доктор. А ты не боишься Змея Горыныча?
– А чего его бояться, когда он у Тит Карлыча в конюшне запертый? Ему ж оттуда не выбраться, да?
– Чего?! У какого Тит Карлыча? Ты о чем вообще?
Но Мирек только хитро улыбался и молчал.
– Ах вот ты как! Ну держись! – Аня подхватила его под мышки, усадила к себе на колени и принялась щекотать, приговаривая: – А ну колись давай, какой такой Тит Карлыч? Какой такой Горыныч у него сидит? Рассказывай, а то защекочу до смерти!
Но вредный ребенок в ответ лишь гнусно хихикал.
– Что только этим детям в голову не придет! – весело сказала, входя в комнату, Лёкина мама. – Ужин, между прочим, уже на столе. Вареники с вишнями. Приходи скорее, а то остынут.
При одном упоминание о еде рот у Ани заполнился слюной и все прочие мысли разом вылетели из головы.
Вареники и вправду были замечательные. А сметана к ним такая густая, что ее можно было резать, как масло! Аня такой никогда не видела.
– Нам сливки привозят прямо с молокозавода. Вместо молока «за вредность». Пару дней постоят – и получается такая сметана! – охотно объяснила Елена Васильевна. – Тебе еще положить?
Аня только кивнула. От такой сметаны кто же откажется? Правда, Арчи сметаны она не дала – жирное крысам вредно. Но он не обиделся. Ему вполне хватило двух больших вареников с вишней. Зато Бумсу вареников со сметаной навалили целую миску! Прям как человеку накрыли – на специальной белой клеенке с кружавчиками. Хоть и не на столе, а под столом. Аня потом только сообразила, насколько это было разумно. Бумс же вечно вокруг себя все расплескивает. Сперва просто восхитилась – собаке, а так красиво подали: на салфеточке с кружевной каемочкой!
– Какая милая крыска! И умница! – похвалила Арчика Елена Васильевна. – Сидит у тебя на плече, никуда по столу не бегает. Жаль, что крысы живут недолго. Сколько ему уже?
– Два с половиной.
– Да он больше половины сроку, считай, уже прожил! Но ты не горюй! У нас в лаборатории полным-полно крыс. Когда время придет, подберем тебе чудного крысенка.
Ане не слишком понравилось это вскользь брошенное замечание. Арчи она любила, он был для нее не просто крысой, а близким, родным существом. Но она понимала, что Елена Васильевна не хотела ее обидеть. Наоборот, хотела сказать что-нибудь приятное.
Голоса за стенкой разбудили Аню далеко за полночь. Розетка у изголовья кровати, куда она воткнула заряжаться телефон, оказалась сквозной и наполовину вылетела из стены от неосторожного движения.
– Да спит она давно без задних ног! В их возрасте это просто – не успела голову до подушки донести, сразу отключилась. Так в чем ты там видишь сложности, милый?
– Ну он какой-то сам не свой, на себя не похожий. Не хотел с нами ехать. Еле уговорил его сесть в машину. Не хотел оставаться один. Согласился, только когда я перенес в его комнату комп. Был бы это человек, сказал бы, что в нем явно проснулся характер, и черт знает куда это нас теперь заведет!
– Но он не человек! Ты все время об этом забываешь. Это просто такой дизайн! Пустота, оформленная оригинальным образом. И пустота эта требует постоянного заполнения. Это ж элементарно! Он копирует поведение подростков, с которыми проболтался всю эту неделю.
– Да, но он иногда так смотрит… у него иногда такие глаза… в них что-то такое мелькает… Словом, ты уверена, что за всем этим нигде не прячется личность?
– На все сто! Да там попросту негде прятаться! Он весь как на ладони! Одни эмоции и инстинкты! Да и те заимствованы из окружения. Помнишь, что с ним делалось, когда охранники смотрели по ночам порнофильмы? Ох уж эти его пылкие юношеские взгляды! Да мне стоило в дверь войти, как он весь начинал дрожать и вибрировать. Вот увидишь, завтра, только я появлюсь, от его сопротивления сразу и следа не
