тяжелую коробку. «Не знаю, какой приз вы получите, но это вы не можете не взять. Это от меня – им» (героям фильма, легко догадалось). И не ответив на мое «Как вас зовут?» – быстро ушла. В коробке, осененной пятиугольником – Знаком качества СССР, оказался сувенир начала 80-х – светильник «Огни Москвы», наверно, почитаемая вещь в доме и очень дорогой подарок нашему фильму, занявший место на полке с призами.
На один из московских показов приехал со своей едва дышащей Крымской астрофизической обсерватории Николай Степанович Черных и на сцене вручил почетное свидетельство о малой планете «Кобзон» носителю имени, одному из главных исполнителей «Случайного вальса», да и, пожалуй, всех песен на стихи Долматовского. Кинопоказ перешел в большой концерт неутомимого певца.
В годовщину памяти отца фильм в лучшее воскресное время показал шестой московский канал – благодаря его создателю Эдуарду Сагалаеву. И безо всякого ведома института-продюсера лента пошла гулять по разным каналам, не однажды предваряя трансляцию парада Победы. Понятие авторского права в «лихие девяностые» было напрочь забыто, и потому фрагменты фильма, как съемочные – «Случайный вальс» в подземном переходе на Тверской, или особенно часто кадры трофейной хроники, использованные нами впервые, стали тиражироваться в разных передачах.
И если поначалу мы вступали в газетную перепалку с экранным плагиатом, отстаивая свое авторство, то потом я вдруг вняла насмешливой реплике владелицы РЕН-ТВ на мои претензии: «Да ты радуйся, что кто-то смотрит это твое документальное кино». А ведь она права: пусть смотрят, пусть хоть в чужом повествовании повторяется история дорогих мне людей, пусть старшие зрители вспоминают, а молодые узнают стихи, песни и флаги времени наших отцов.
Халдея же стало невозможно застать дома. Немцы повезли его по следам знаменитых фотографий. Этим же фотографиям с рассказом о Халдее и Долматовском были посвящены страницы праздничного номера «Пари-Матч».
Французы на фестивале в Перпиньяне чествовали нашего Мастера вместе с Джо Розенталем, автором снимка «Возведение флага на острове Иводзима». Это была их первая и единственная встреча, ради которой специально и пересек океан восьмидесятишестилетний тогда Розенталь.
Франция возвела обоих фотокорреспондентов в ранг «Рыцаря ордена искусства и литературы».
Халдей успел слетать в Бельгию на премьеру посвященного ему фильма.
Американцы выпустили книгу «Свидетель истории. Фотографии
Евгения Халдея».
Столько волнений и радости не смогло вместить его усталое сердце.
Первая персональная выставка «Неизвестный Халдей» откроется лишь в девяносто восьмом в годовщину смерти Мастера усилиями его детей – Леонида и Анны. Любознательная заграница пробудила интерес к его наследию и в нашем отечестве.
Мы увидели собственную историю глазами человека, давно признанного классиком фотографии.
Триумфальное шествие его снимков в России началось уже без их автора в новом веке. Под его «Знамя Победы» по праздникам встают и политические партии, и банки, заполняя банерами и рекламными щитами города страны. Где только ни обнаруживаются его военные фотографии – на коробках конфет и спичек, на бутылках шампанского.
Крымское Игристое
Знаменитая «Регулировщица» Евгения Халдея – тоже из «кадров на все времена»
Десять лет в моем домашнем холодильнике хранилась не вошедшая в короткий фильм пленка со съемками у Халдея. На студии ее проверили – она не потеряла в качестве. Можно было начинать фильм, чтобы сохранить именно на пленке открывшиеся неизвестные фотографии Халдея. Ведь до сего времени у нас в стране не вышло ни одного полноценного альбома его фотографий. Фильм нужно было сделать своеобразным фотоальбомом, с собственными комментариями автора. И мы начали свои «Примечания к прошлому», наконец первый и единственный отечественный фильм, целиком посвященный классику. Мы снимали утренний трамвай в Строгино с его фотографиями на борту под песню Эшпая на слова отца, напетую Сергеем Шнуровым.
Мы снимали в Московском монетном дворе чеканку золотой монеты со снимком поверженных немецких штандартов на Параде Победы в Москве. Монета из чистейшего золота достоинством в 10 тысяч рублей, стоимостью в миллион двести тысяч сразу стала раритетом. Золотая пятидолларовая новозеландская монета с «Флагом над Иводзимой» Розенталя весом в 3,4 грамма была изготовлена чешским монетным двором в 2015-м.
Мы застали, наконец, выставки Халдея в Москве и Париже. V французов они шли все лето – одна в музее иудаизма, другая в большом книжном магазине на Монпарнасе, сопровождая книгу Марка Гроссе «Евгений Халдей. Фоторепортер Советского Союза». Именно летописцем советского времени он оказался интересен миру.
Книга Гроссе хорошо продавалась.
С витрин книжных магазинов улыбался прохожим майор советской армии, мой отец. Никто здесь не знал ни его имени, ни его стихов, ни его песен. Но с первого взгляда было ясно – он из поколения победителей.
Автор монографии о Халдее – Марк Гроссе на презентации своей книги
Неизвестный Халдей, или не только война
Первый Каннский кинофестиваль 1946 года. Больше никогда Канны не увидят у себя советское кино в столь мощном составе: Герасимов, Птушко, Ладынина Юткевич, Калатозов, Водяницкая, Эрмлер, Чирков. Студеные ветры «холодной войны» до Лазурного берега не долетают, и потому советское кино собирает
букет призов общим числом девять! Лучшим документальным признан «Берлин» Райзмана, призы «Зое», «Великому перелому», «Каменному цветку» за сценарии, за цвет, а еще за лучший хроникальный, за научный…
Чествуют ли кино или страну-победительницу – так или иначе, советские в фаворе.
