1–4.
25. «Римские чудеса» — незаконченный роман Кузмина. См.: Июнь 1919, примеч. 19; Май 1920, примеч. 16 и 20. В хронике весны 1921 г. роман назывался «законченным»: «М. А. Кузмин закончил новый роман, озаглавленный „Римские чудеса“» (ЖИ. 1921. № 742–746. 28–31 мая. С. 2). В начале 1921 г. упоминание о завершении романа «Римские чудеса» также появилось в хронике берлинского журнала «Новая русская книга» (1921. № 4) и журнала «Дома искусств» (1921. № 1). Две главы романа были опубликованы под названием «Римские чудеса: Главы из романа [1919–1919]» в: Стрелец. 1922. Вып. 3. Работа над романом продолжалась и в 1924–1925 гг., однако текст завершенных 3-й и 4-й глав, которые Кузмин предлагал И. Г. Лежневу для публикации в журнале «Россия», нам неизвестен.
26. Михайловским театром Кузмин называет Государственный театр Комической оперы, расположенный в помещении бывшего Михайловского театра (пл. Искусств, 1). В этот день в театре шел спектакль «Ромео и Джульетта», а также репетиции оперы Тома «Миньона» (ЖИ. 1921. № 658–660. 21–25 января. С. 3).
27. Годовщина Кровавого воскресенья 9 января 1905 г. в 1920-е гг. отмечалась как революционный праздник «День воспоминания о рабочих». После 1924 г. она была совмещена с т. н. Днем воспоминаний в годовщину смерти мирового вождя пролетариата В. И. Ленина и отмечалась 22 января. Отметим, что в этот день шло представление, созданное знакомыми Кузмина. См. в хронике: «В „Доме Просвет“ (Мойка, 61) 22-го января в 7 час. вечера будет поставлена трагедия оратория Льва Лисенко и Бориса Папаригопуло „9 января“. Постановка Льва Лисенко; музыка Н. Стрельникова. Трагедия отпечатана издательством П.В.О. в колич. 1000 экземпляров» (ЖИ. 1921. № 658–660. 21–25 января. С. 3). В остальных театрах спектакли были отменены и заменены концертами и митингами (см.: ЖИ. 1921. № 658–660. 21–25 января. С. 34; КГ. 1921. № 14 (891). 22 января).
28. 19 января состоялось общегородское собрание петербургской <sic!> организации РКП по вопросу о профессиональных союзах. На собрании выступили с докладами Г. Е. Зиновьев и Л. Д. Троцкий, в прениях участвовал Ф. Ф. Раскольников и др. Отчет см.: КГ. 1921. № 13 (890). 21 января. С. 2–3. На следующий день появилась информация: «Вчера состоялись общие районные собрания членов Р.К.П. <…> В результате подавляющим большинством голосов всех районов, а в некоторых единогласно, принята платформа тт. Ленина и Зиновьева. <…> из общего количества 174 делегатов от Петрограда на губернскую конференцию прошло 11 человек, стоящих на позиции т. Троцкого» (Зорин С. Блестящая победа платформы т. Ленина и Зиновьева // КГ. 1921. № 14 (891). 22 января. С. 3).
29. «Плен» — цикл стихов Кузмина (1919), не напечатанный при его жизни. Впервые опубликован Дж. Шероном (Wiener Slawistischer Almanach. 1984. Bd. 14. S. 365–371). Тревога Юркуна вызвана открыто контрреволюционным содержанием цикла.
30. См. сказку Э. Т. А. Гофмана «Щелкунчик и Мышиный король» (1816).
31. О каком именно Союзе идет речь, понять вряд ли возможно. В это время действовали петроградские отделения и Всероссийского союза поэтов, и Всероссийского союза писателей. Вероятнее, речь идет о последнем.
32. Французский писатель Жюль Габриэль Жанен (Janin J., 1804–1874) получил известность как один из «неистовых романтиков» 1830-х гг.
33. Наиболее документированная статья (Тимофеев А. Г. Михаил Кузмин и издательство «Петрополис»…) не позволяет однозначно идентифицировать этот план.
Февраль 1921
1. Пантомима Кузмина «Итальянские комедианты» (см. Декабрь 1920, примеч. 22; Январь 1921, примеч. 6).
2. М. В. Сабашникова приехала в Петроград 22 января. О ее впечатлениях см. письмо к московским антропософам от 27 января 1921 г.: «Мы ехали почти сутки до Петрограда, он [попутчик Сабашниковой] угощал меня хорошим чаем и хлебом с сыром из Германии, и мне казалось, что сама еду с ним в Берлин, и только когда он мне подарил шнурки для башмаков, иголки, аспирин и прочие мелочи, я вернулась к печальной действительности. Пока живу у Лигского <…> С завтрашнего дня переезжаю в наркоминдел на Морской у арки, где у меня целая квартирка заново отделенная (даже спальня провиденциально фиолетовая). <…> Петроград, занесенный снегом, необычайно величествен. Люди терпеливы, не ноют и не ворчат, хотя им голоднее. Электричество горит тускло, на улицах совсем темно» (Волошина М. (Сабашникова М. В.). Зеленая Змея: История одной жизни / Пер. с нем. М. Н. Жемчужниковой. М.: Энигма, 1993. С. 395–396, коммент. С. В. Казачкова и Т. Л. Стрижак). В 1922 г. Сабашникова навсегда переехала в Германию, вероятно, за Штейнером: «Лично я могу сказать, что для меня сознательная работа началась только после смерти Учителя» (Там же. С. 316.)
3. Поэт и литературовед Г. В. Маслов (1895–1920) умер в Красноярске, эвакуируясь из Омска с армией Колчака, где служил рядовым. Его вдова Е. М. Тагер оставила воспоминания о Маслове в виде письма к Ю. Г. Оксману (РГАЛИ. Ф. 2567. Оп. 1. Ед. хр. 1256) и сохранила в памяти его стихи, т. к. рукописи и газетные вырезки погибли во время ее ареста в 1937 г. См. опубликованное наследие Маслова: Маслов Г. В. Сочинения в стихах и прозе. Материалы к биографии / Сост. и коммент. В. В. Нехотин, И. Г. Девятьярова. Омск: [Омский областной музей изобразительных искусств имени М. А. Врубеля], 2020.
4. Возможно, речь идет о газетной полемике между А. Беленсоном и О. Волжаниным, развернувшейся на страницах «Жизни искусства». Осенью 1920 г. Беленсон в статье «Воспоминания» (ЖИ. 1920. № 560–561. 18–19 сентября. С. 1) подверг критике мемуары О. Волжанина о молодом Горьком (Вестник литературы. 1920. № 8 (20). С. 4–6). Волжанин откликнулся на статью Беленсона заметкой «Читатели и авторы», на что тот, в свою очередь, ответил заметкой «О плебейской гордости» (ЖИ. 1921. № 666–668. 2–4 февраля. С. 2–3).
5. Незадолго до этого дня в Доме литераторов состоялся вечер памяти поэта С. Я. Надсона, организованный Литературным фондом. На нем выступала писательница М. В. Ватсон, биограф Надсона (поэт умер у нее на руках). О ней пишет, не называя по имени, Э. Ф. Голлербах в своих незавершенных воспоминаниях, где описан пайковый «советский обед» в Доме литераторов: «Около печки жуткая старуха с трясущейся головой греет распухшие, иссиня-красные руки о стакан с горячим чаем. Некогда у ног ее читал стихи влюбленный в нее Надсон – кумир своего поколения. А когда теперь с ней заговаривают о ее поколении, она пытается шутить: „Прикончили большевики мое поколение – теперь одно околение осталось…“ Для большевиков у нее всегда наготове имеется обширный лексикон ругательств, но все уже так привыкли к ее филиппикам, что давно перестали удивляться старушечьей храбрости. Она призывает на Смольный небесные громы и молнии, вспоминает незабвенные времена „хождения в народ“ и корифеев „Вестника Европы“, непрерывно трясет головой и подогревает свое негодование тройной порцией супа» (Голлербах Э. Встречи и впечатления / [Подгот. текстов и коммент.
