изменилась осведомленность российского общества о происходящем в империи и в мире, ибо журналистика, пресса оказалась одной из наиболее подвижных, быстро приспосабливающихся сфер общественной жизни. Во множестве появились частные газеты широкого профиля (преимущественно в столицах), которые выписывала и провинция, стали издаваться и специальные газеты и журналы, ориентированные на предпринимателей, военных, городские низы, образованную читающую публику. Редакции всех этих изданий, каждая по-своему, пытались добыть информацию о том, что происходит в правительстве, какие законы подготавливаются, публиковали законопроекты или их сжатое изложение. Было завершено перевооружение и преобразование российской армии и флота на европейский манер, с наличием обученных резервов и возможностью быстрой мобилизации запасных в случае войны, что было невозможно в условиях крепостного права. Земские и городские учреждения общественного самоуправления были своеобразными школами подготовки российского населения как сознательных граждан, способных совершенствовать местную жизнь. Очень быстро стал формироваться корпус интеллигенции.
И все же Россия оказалась в полосе кризиса. Причина этого коренилась в половинчатости и незавершенности реформаторского процесса, который, очевидно, не терпит пауз.
На время отодвинутые на второй план дела внутреннего управления вышли на авансцену. Война опустошила государственную казну, когда деньги понадобились на новые реформы. В конце царствования Александр II, как бы пройдя некий круг, оказался опять в том же самом месте – у порога реформ. Уже давно было видно, что крестьянская реформа, снизив социальную напряженность, не принесла аграрной сфере процветания. Подавляющее большинство помещиков не смогли перестроиться и теряли свои экономические позиции, стенали, жаловались, обвиняли правительство, требовали помощи от него. Крестьянство, удерживаемое общинной собственностью на землю от обезземеливания, пребывало в бедности, было плохим налогоплательщиком, при малейшем неурожае оказывалось на пороге голода, не имело возможностей – в силу прикрепления к земле – свободного выбора занятий. Это опять выдвигало аграрный вопрос в качестве очередного объекта правительственного внимания. Причем задача эта по-прежнему была не только экономическая, но и социальная, и политическая. Тяжелое положение крестьянина было аргументом революционеров в пользу насильственной борьбы с существующим строем, на недовольстве крестьянства они строили надежды на то, что их борьба будет поддержана деревней.
Александр II осознавал огромность и всю значимость (в том числе и будущую) проведенных им реформ, гордился ими, не отступил в конце жизни от дел рук своих и все же пережил трагедию всякого преобразователя, деяния которого непрерывно подвергаются критике и даже хуле, самой несправедливой. Ожидания сословий, групп, отдельных людей и реальность обычно расходятся. Так было и тогда. Он сделал максимум возможного, чтобы защитить российское дворянство при отмене крепостного права: растянул сроки освобождения крестьян, сохранил плату за землю примерно на уровне прежнего оброка, передал в руки помещиков право решать вопрос о выкупе крестьянами земли. Но привыкшие хозяйствовать в условиях крепостничества помещики оказались в массе своей не способны действовать в обстоятельствах договорных отношений, рационального, рыночного хозяйства, а потому считали монарха разрушителем, виновником их разорения. Александр II знал, что дворянство на него, как он сам говорил, «сердится». Но не лучше обстояло дело и с крестьянством. Он сделал максимум возможного, чтобы положение крестьян не ухудшилось, а, напротив, шло к лучшему, ибо они сохранили наделы, получив право самим определять свою судьбу (но не судьбу земли!). Но только немногие из непривычных к свободе крестьян сумели ею воспользоваться. Большинство мечтало о дополнительном (и, разумеется, бесплатном) наделении их помещичьей землей, считало платежи за землю несправедливыми, потенциально было готово (как позже и произошло) взять в руки дреколье[2]. Самая подвижная часть общества, студенческая молодежь, получившая возможность образования (но в трудных условиях платы за него столкнувшаяся с необходимостью изыскивать заработки для существования), выступала с максималистских позиций, проповедуя социализм, революцию. Да и в экономическом отношении становление России как страны капиталистической проходило очень болезненно: почти все время царствования Александра II ее бюджет был дефицитным. Словом, царь-реформатор не имел ни часа для покоя и довольства содеянным.
Еще одна причина трагедии Александра II заключается в том, очевидно, что он осуществленными преобразованиями исчерпал свой реформаторский потенциал, идейный и физический. Человек дюжинных способностей и здоровья, он не мог уже везти единовластно воз государственных обязанностей. В государствах с республиканским режимом на смену сделавшему свое дело лидеру приходит другой, принимая эстафету власти. Он же не мог передать власть другому до последнего вздоха, а воспринятые им с младых ногтей убеждения самодержца не позволяли ему создать систему «кабинета», объединенного правительства с премьер-министром во главе, который и будет обязан представлять программу, а затем осуществлять ее. Нераздельность власти – вот один из догматов, отойти от которого не смог ни один самодержец, даже когда жизнь настойчиво доказывала практическую невозможность держать в одних руках все рычаги управления.
Самодержавию и самодержцу противостояли не только революционеры-народники, именно в это время взявшие – народовольческое их крыло – ориентацию на цареубийство. Лояльное либеральное общество считало реформы <18>60-х годов незавершенными и ставило задачу их продолжения. Земские учреждения и либеральная печать возвращаются к идее конституционных преобразований как непременному условию выработки верной программы правительственной политики и успешного претворения ее при общей поддержке общества. Отсроченное Александром II преобразование законодательной власти в конце <18>70-х годов становится второй важнейшей задачей. Выдвижению либералами (да и консерваторами) требований создания общероссийских представительных учреждений способствовало то обстоятельство, что освобожденная Болгария получила с благословения Александра II конституцию, которой не имела Россия. Позиция императора становилась уязвимой, и он это понимал. Поэтому в конце 1879 года, в момент глубокого внутреннего кризиса в стране, сопровождавшегося, как и в конце <18>50-х годов, поисками рецептов спасения, император возвращается к проектам преобразования Государственного совета, поданным ему в 1863 и 1866 годах. Начинается серия обсуждений, в процессе которых Александр II, не желающий менять не только существо, но и формы государственной власти, вновь отвергает эти проекты, ссылаясь на мнение оппонентов. Отвергает накануне очередного покушения на его жизнь – взрыва в Зимнем дворце, подготовленного Степаном Халтуриным.
И это было после недавно (в апреле 1879 года) пережитого унижения, когда император всероссийский вынужден был убегать от стрелявшего в него возле Зимнего дворца А. К. Соловьева. Было от чего прийти в отчаяние этому быстро стареющему и уставшему человеку. Тем более что и в семье у него не было мира. Императрица страдала от чахотки, уезжала на зиму в теплые страны от опасной для туберкулезников петербургской погоды, Александр II искал отдыха и успокоения в кругу второй семьи, среди троих маленьких детей, которых очень любил. Связь его с княжной Долгоруковой приобретала все более скандальный характер, вызывая неодобрение и семьи, и ближайшего окружения. Особенно обострились отношения с наследником, когда в мае 1880 года императрица Мария Александровна
