она получила от австрийского правительства «медаль за отвагу». «Я хотела привлечь внимание читателей к тому, что наша армия, как и армия врага, состоит из людей», – писала она в 1915 году. Такой взгляд оказался неприемлем для всех тех, кто в итоге добился ее «падения».
Пропагандистские поездки
Что касается пропаганды, то французское, британское и немецкое правительства уделяли особое внимание нейтральным странам, прежде всего Соединенным Штатам. Именно поэтому воюющие стороны облегчали перемещение американских журналистов, даже когда репортерам из Франции, Великобритании или Германии мешали работать. Некоторые женщины воспользовались этой продуманной «снисходительностью», среди них – Эдит Уортон, а также уже знакомые нам Мэйбл Даггетт и Мэри Райнхарт.
Известность писательницы Эдит Уортон была международной. Происходящая из высшего общества Нью-Йорка, она много путешествовала с детства, в том числе по Франции, и в 1907 году выбрала Париж своим местом жительства. Там она общалась с такими писателями, как Поль Бурже, с которым познакомилась в США, а также с Андре Жидом, Жаном Кокто и Анной де Ноай. Из Франции она продолжала регулярно публиковать статьи в американском журнале Scribner’s Magazine и с началом войны стала посылать туда свои «впечатления» из Парижа.
В ноябре 1914 года, столкнувшись с наплывом французских и бельгийских беженцев, спасавшихся от наступления немецкой армии, Эдит Уортон стала соучредителем организации «Американские общежития для беженцев» (American Hostels for Refugees), которая предоставляла новым обездоленным жилье, одежду, работу и школы для самых маленьких. Благотворительная деятельность Уортон сблизила ее с Красным Крестом, который поручил ей подготовить доклад о военных госпиталях вблизи фронта. Эдит удалось убедить Жюля Камбона, генерального секретаря по иностранным делам Франции, разрешить ее миссию. Камбон в свою очередь убедил и штаб армии в ее полезности: Уортон была франкофилом и могла эффективно служить пропаганде, направленной на США. Естественно, путешествовать она не могла одна – ее деятельность строго контролировалась военными.
Всего Эдит Уортон шесть раз побывала на фронте. Она посещала госпитали, переходила через окопы, общалась с солдатами, наблюдала артиллерийские обстрелы и даже нападения – правда, с безопасного расстояния. Свои наблюдения она публиковала в журнале Scribner’s Magazine, а затем собрала в книгу «Сражающаяся Франция» (Fighting France), изданную в 1915 году, которая получила широкое внимание и обсуждение в США. В книге Уортон описывает Францию, разрушенную немецкими бомбардировками, которые поражают гражданское население, города и деревни, уничтожают церкви, памятники и даже кладбища. Для нее Германия предстает как «Зверь» – воплощение дикости. В этом смысле доверие Жюля Камбона было вполне оправдано.
Существует ли более яркий символ немецкой жестокости, чем Ипр? Этот бельгийский город с населением чуть более тридцати тысяч человек был полностью разрушен весной 1915 года – и именно туда союзники направляют американских военных корреспондентов. Битва за Ипр продолжалась более месяца – с 22 апреля по 25 мая. Осенью 1914 года немцы уже пытались взять фламандский город, но потерпели неудачу. На этот раз они пустили в ход все: нескончаемый артиллерийский обстрел и – впервые – отравляющий газ, хлор, положив начало химической войне. Число жертв ошеломляет: 58 тысяч британцев, 35 тысяч немцев, десять тысяч французов, шесть тысяч канадцев, полторы тысячи бельгийцев. Однако именно фотографии руин, особенно символических, как собор или библиотека, облетели весь мир и чрезвычайно поразили американскую общественность.
«Какая трагедия!» – восклицает Мэри Райнхарт в 1915 году в книге «Короли, королевы и пешки» (Kings, Queens and Pawns). «Это уже не город – лишь его скелет». Слухи оказались правдой: чудесный Аль-о-дра. От фасада остался фрагмент, но никакая реставрация не сможет восстановить его. «Все рухнет». Французский генерал Фош, командующий армиями Севера, принимает Мейбл Даггетт – и само развитие беседы показывает зачем. «Между Америкой и Францией много уз, – говорит он. – Мы хотим, чтобы Америка знала, что мы делаем здесь, чтобы она поняла: эта ужасная война была навязана нам». В другой момент тот, кого Даггетт называет «человеком из Ипра», заявляет: «Вы должны помнить, что немцы воюют не только против армии. Они сражаются против наций; они пытаются уничтожить их прошлое, настоящее и даже будущее».
Мужчины они или женщины – для властей это неважно: корреспондентов из нейтральных стран принимают, пока те строго соблюдают правила цензуры и не вредят национальным интересам. Но как только их статьи выходят за рамки отведенной им роли, наказание следует незамедлительно. На собственном опыте это ощутила американка Инес Буассевенх – юрист, защитница суфражисток и журналистка, сотрудничавшая с такими изданиями, как New York Tribune и The Washington Post. Летом 1915 года итальянцы допустили ее на фронт. Но очень скоро ее пацифистские публикации вызвали раздражение. Уже в сентябре того же года правительство потребовало, чтобы она покинула страну. Во время войны правила игры либо соблюдают – либо уезжают.
Патриотические куплеты
Вот занятный случай. Жюльетта Диц-Монен не была журналисткой – она была французской актрисой и популярной певицей. Ей было 29 лет, она вращалась в светских кругах, добилась успеха на сцене в 1912 году в постановке «Милого друга» (Bel Ami) по Мопассану, а также снялась в семи фильмах. В июне 1916 года, по просьбе Le Petit Parisien, армия соглашается посадить ее на военное судно, отправляющееся в Салоники, на восточный фронт в Греции. Сама она называет себя «случайной военной корреспонденткой», а по возвращении публикует серию статей под заголовком «Мое путешествие к армии Востока» (Mon voyage à l’armée d’Orient). Газета с воодушевлением представляет ее материалы, отмечая, что ее «впечатления» обладают «изысканной легкостью и грацией, которую женское перо умеет придать любой работе».
Несколькими месяцами ранее, в феврале 1916 года, немецкая подводная лодка потопила французский трансатлантический лайнер «Прованс II», переоборудованный в транспорт для переброски войск, направлявшийся к Дарданеллам. В результате катастрофы погибли более 900 человек. С тех пор распространилась (и активно поддерживалась немцами) молва о том, что французские и английские суда больше не решаются покидать порты. Выбрав наивную Жюльетту Диц-Монен, чтобы доказать обратное, Le Petit Parisien, заручившись поддержкой армии, и не пытался скрыть, что делает из нее участницу пропагандистской акции: «Нам показалось забавным, – писала газета, – что женщина отправится одна, на восток, на борту войскового транспорта <…>. Там будут яркие воспоминания, удивительные часы, которые предстоит пережить, и незабываемые картины, на которые ей предстоит взглянуть».
«Забавно…» Жюльетта Диц-Монен отнюдь не освещает войну – она отправляется в морской круиз по Средиземному морю. «Мы вышли в море накануне, – пишет она. – На горизонте “овечки” белой пены прыгали по волнам… чувствительные натуры слегка растрогались и предусмотрительно предались относительному уюту банкеток. Впрочем, пришло время сиесты – ведь что еще
