дружили), она согласилась издать эту небольшую книгу в своем издательстве «Иван-пресс», которое ныне уже не существует. Редактор оказался замечательный – Наташа Ещенко, и Ангелина Иосифовна ждала выхода книги так, как не ждала ни одной премьеры.
Книга имела успех, молодой театральный критик Г. Заславский написал Степановой открытое письмо, опубликовав его в «Независимой газете»:
Эти письма меняют не только мое мнение об актрисе, чопорной и строгой, долгие годы бывшей партийным секретарем МХАТа, – в письмах живым, таким знакомым Вашим голосом звучит страсть, по силе равная землетрясению. Эти письма меняют наши однобокие представления о 30-х годах. В них место не только большому террору (письма, кстати, писались до и сразу после убийства Кирова, когда некоторых еще просто ссылали и из ссылок можно было наведываться в столицу). Может быть, любовь делала Вас такой свободной, такой раскованной в словах, открыто написанных на открытках… Писем нынче почти никто не пишет, а в ссылку – не высылают. В общем, мне хотелось, чтобы Вам передалась моя радость, испытанная во время чтения книги и по прочтении ее. Скажу Вам честно: я позавидовал Вашей любви, такой красивой и такой свободной. Ваши письма, по словам Эрдмана, были похожи на Вас. Как пишет Эрдман, он любил Ваши письма за то, что Вы «умели их делать похожими на себя». За каждым письмом, за каждой открыткой звучит Время, шум времени, работа Истории…
Рецензий было много. Ангелина Иосифовна читала их с жадностью, с какой никогда прежде не читала рецензии на свои спектакли. В газете «Культура» появился огромный «подвал» под названием «К облику великой русской актрисы». Книга была явно замечена, о ней говорили, в квартире Степановой беспрерывно звонил телефон, в Доме актера Маргарита Эскина устроила презентацию «Писем», Ангелину Иосифовну снимали по телевидению (теперь эту программу часто передают по каналу «Культура»), на вечере выступали Виталий Яковлевич Виленкин, Валентин Гафт, театральный критик Вера Максимова (она вела вечер), писательница Лидия Либединская.
Тема «Николай Эрдман» снова обрела звучание, для Степановой это было важнее всего. Неожиданно произошел «казус». Очень ценимая Ангелиной Иосифовной Инна Соловьева и ее ученик Г. Заславский (впоследствии Соловьева от него публично отказалась в прессе, что было странно: обычно отношения выясняют между собой) тоже опубликовали рецензию на книгу в форме открытого письма к Степановой в «Литературной газете», не упомянув моего имени. Я к этому отнесся трезво и спокойно. Рецензия, как впоследствии объясняла мне Инна Натановна, не получилась, так бывает. Думать, что в этом был умысел, я не хотел, хотя прекрасно понимал, «откуда растут ноги». Но Степанова была оскорблена.
– Неужели вы не понимаете, что это откровенное предательство? Вы мой друг, вы считаете себя другом Инны, вы помогли мне сделать эту книгу. Неужели ваша «дорогая Инна», как вы ее называете, не сознает, что человек в девяносто лет не способен сложить книгу? – резко говорила она. – Ей могут не нравиться ваши комментарии, ваше предисловие, ваше послесловие, но не понимать, что без вас эта книга никогда бы не состоялась, нельзя.
И разорвала с Инной Соловьевой всякие отношения, длившиеся много лет.
Когда к столетнему юбилею МХАТа вышла книга «Московский Художественный театр. Сто лет» под редакцией И. Соловьевой, А. Смелянского, двух известных критиков, и О. Егошиной, я оценил правоту степановских слов. Эта мхатовская энциклопедия (хотя А. Смелянский тут же открестился от слова «энциклопедия», заменив его в своих выступлениях словами «авторская книга») принесла Ангелине Иосифовне много огорчений. Читать она тогда уже не могла, глаза и слух начали резко сдавать, но те страницы, которые ей прочли домашние, не прибавили ей жизненных сил. О ее любимой подруге и необыкновенной актрисе Ольге Андровской – небольшая колонка, шедевром была названа лишь роль леди Тизл в «Школе злословия», как будто не были шедеврами Сюзанна в «Женитьбе Фигаро», миссис Чивли в «Идеальном муже» или Рокси Харт в комедии «Реклама». Все эти роли были даны в сухом перечислении, зато о любимом авторами энциклопедии Викторе Гвоздицком, пришедшем в театр в 1995 году, была написана пространная, а не справочная статья, что предусмотрено самим жанром книги. О многих актерах, прослуживших в театре более 50 лет, и не вспомнили, забыли Ларина (участник премьеры легендарных «Трех сестер» 1940 года), Шавыкина, Шутова, Гузареву, Монахову… Оскорбительно упомянута тремя строчками Евгения Николаевна Морес, воспитавшая целое поколение мхатовских артистов. «Дядя Ваня» с потрясающим Добронравовым в главной роли авторами первого тома был опущен. Незамеченным оказался «Осенний сад» Лилиан Хеллман. Этот спектакль был «не принят» авторами, хотя ни критик А. Смелянский, ни слабо пишущая О. Егошина его видеть не могли.
К мхатовской энциклопедии Степанова больше не прикасалась, разговор об этой книге был отброшен раз и навсегда. Отрицательные эмоции Ангелина Иосифовна умела скрывать, и было досадно за книгу, потому что в злосчастном двухтомнике есть и прекрасные статьи, и тонкие, точные оценки, характерные для таланта Инны Соловьевой. По-видимому, создатели энциклопедии любят других актеров и не ценят ни Ливанова, ни Георгиевскую, ни прославленную в свое время «первую актрису театра» Аллу Константиновну Тарасову.
С Тарасовой у Степановой были всю жизнь непростые отношения, но она любила вспоминать, как та играла Юлию Тугину в «Последней жертве», Елену Тальберг в «Днях Турбиных» и Татьяну Луговую в горьковских «Врагах». Они были партнерами в классически совершенных «Трех сестрах», поставленных Немировичем-Данченко в 1940 году, и играли вместе шестнадцать лет. И потом, уже после смерти Фадеева, вышли в «Марии Стюарт»: Степанова – Елизавета, Тарасова – Мария. Это была абсолютная победа Степановой. При всей разностильности спектакля в нем была полная драматизма атмосфера шиллеровской трагедии. Некрасивая какой-то особой, дерзкой, вызывающей некрасивостью Елизавета – Степанова (грим был сделан с удивительной тщательностью) выходила на сцену «во всеоружии своего едкого ума и цинизма, закованная в условности сана». Роль явилась началом нового периода в сценической судьбе актрисы, изменившего не только положение Степановой в труппе, но и ее место и значение в советском театре.
Впереди еще был «Милый лжец», сыгранный с Кторовым. Спектакль, в котором два великих артиста как бы обрели второе дыхание. В роли Стеллы Патрик Кэмпбелл Степанова еще раз удивила современным умением мыслить на сцене, особой, свойственной только ей наполненностью внутренней жизни. Роль знаменитой английской актрисы была ей близка. Натура тонкая, чуткая, Стелла – Степанова стойко переносила житейские трудности, в ней пленяла сила духа и выносливость. Смелости, искренности и мужественности степановской героине не занимать. С великим искусством актриса прослеживала тончайшие изгибы долгих, сложных, порой радостных, порой мучительных отношений своей героини с Бернардом Шоу,
