class="image">
Враг идет по Украине
Только как мне передать,
Чтобы ты, и дочь, и мать
Верили в мою победу,
В то, что смерти нас не взять,
Чтобы знали, как я жил,
Дрался до последних сил,
Что, в глаза винтовкам глядя,
Я душой не покривил…
Снова писать стихи он начал лишь в Урюпинске, где проходили проверку выходцы из плена или окружения, получив своеобразный приказ начальника политуправления Юго-Западного фронта дивизионного комиссара Галаджева: «Известно ли вам, что вы уже числитесь погибшим? Ты поэт, вот и расскажи свою историю окружения».
Такой рассказ вылился в его главную военную песню, названную просто «Песня о Днепре». Она сложилась не вдруг, ей предшествовало признание в любви «Украине моей», где он испытал и горечь поражения, и счастье спасения.
Я увидел тебя распятою
На немецком штыке
И прошел равниной покатою,
Как слеза по щеке…
…Жди теперь моего возвращения,
Бей в затылок врага.
Сила ярости, сила мщения,
Как любовь, дорога…
Оригинал стихотворения «Украине моей»
«Стихотворение "Украине моей" было пробой, поиском песни о Днепре. Так часто бывает, – стихотворение разведывает пути для песни», – писал он позднее.
Оказывается, в Урюпинск прибыл ансамбль песни и пляски Киевского военного округа для обслуживания резервных частей, в ансамбле есть собственный молодой композитор Марк Фрадкин. С той поры и до конца жизни они написали десятки до сего дня звучащих песен…
Единственное пианино в казачьей станице нашлось в доме священника.
Шестьдесят лет спустя, в день осенней Покровской ярмарки 2002 года, над городом на берегу Хопра, столицей российской глубинки, как с юмором величают свой Урюпинск местные жители, звучала «Песня о Днепре». А еще «Любимый город», а еще «Моя любимая» и песни из «Добровольцев». В кино показывался фильм, положенный в основу этой книги, потому что в урюпинском краеведческом музее была торжественно представлена картина «Ой, Днепро, Днепро…» замечательного волгоградского художника Александра Егидиса – Долматовский и Фрадкин создают свою героическую песню. А сегодня и то самое пианино стало экспонатом музея.
Из мемуарной книги «Было»: «Мы работали два дня. – Наконец музыка получилась, подгоняем каждое слово, чтобы пелось. Ночью собирают ансамбль. Песню слушают молча. Приказано к завтрашнему дню разучить ее. Но выполнить приказание не так просто. Хоровая группа – все киевляне – плачет, петь не может.
Первое исполнение назначено все же на утро в кавалерийском манеже. Публика – это тысяча политработников, вышедших из окружения и проходящих проверку. Тимошенко и Березин (Тарапунька и Штепсель) объявляют, что сейчас будет исполнена новая песня, но ансамбль еще долго молчит, прежде чем начать.
Пропета песня, но аплодисментов нет. Люди молча, медленно встают, и в этой неловкой паузе возникает снова песня. Ансамблю пришлось исполнить ее трижды.
25 декабря 1941 года «Песню о Днепре» опубликовала газета Юго-Западного фронта «Красная Армия», и вскоре она прозвучала по радио на всю страну. С ней воины освобождали Киев в 1943 году, форсировали Днепр.
«Среди замаскированной военной техники прятался и старый раскрашенный маскировочной краской автофургон на шасси ЗИС-5 с большим фанерным четырехугольным громкоговорителем.
В первых числах октября, рано утром, под прикрытием мощной артиллерийской подготовки дивизия, получившая потом наименование "Днепровская" стала форсировать реку. Как только стихла канонада, над рекой во всю мощь полились слова:
Ой, Днепро, Днепро, ты широк, могуч,
Над тобой летят журавли…
Днепр у Киева
Слышна песня была километров за пять – восемь от Днепра» – это из воспоминаний связиста дивизии Ивана Багрянцева.
Ну а солдаты вместо слов «Будет славный час, мы пойдем вперед» пели: «Славный час настал – мы идем вперед».
На Украине «Песня о Днепре» стала народной, строки из нее выбиты не на одном монументе, в Херсоне музыкальную фразу разносят над городом старинные куранты. А в нашем фильме она стала музыкальной темой, созвучной уманской трагедии.
Враг напал на нас, мы с Днепра ушли.
Смертный бой гремел, как гроза.
Ой, Днепро, Днепро, ты течешь вдали,
И волна твоя, как слеза.
Ой, Днепро, Днепро, ты течешь вдали…
Константин Симонов – Е. Долматовскому:
Мы не увидимся с тобой,
А женщина еще не знала;
Бродя по городу со мной,
Тебя живого вспоминала.
Но чем ей горе облегчить,
Когда солдатскою судьбою
Я сам назавтра, может быть,
Сравняюсь где-нибудь с тобою?
И будет женщине другой —
Все повторяется сначала —
Вернувшийся товарищ мой,
Как я, весь вечер лгать устало.
После появления в «Комсомольской правде» стихотворения друга «Украине моей» Симонов снял посвящение. «Мы не увидимся с тобой» – публикуется в его книгах, как реквием всем солдатам, не вернувшимся с войны.
9 ноября 1941 года.
Дорогая мама, это я! Надеюсь, ты уже знаешь, что я воскрес, жив, здоров, а главное, счастлив, что ты никогда не сомневалась в моем бессмертии. Жаль только, что не в литературном. Да ты была права, когда отказывалась от соболезнований и не пошла на поминальное собрание – рассказал Твардовский. Он накопил целую пачку твоих писем. Что было со мной – длинный рассказ. Я был ранен в голову и руку, выздоравливал за колючей проволокой, бежал и испытал на себе всю верность украинских колхозников советской власти. Они меня и спасали, и лечили, и тысячи, подобных мне. Посмотри на этого дядька. Обмундировали меня всем писательским миром. Мне предстоит некоторый отдых в резерве, постараюсь, чтобы он не затянулся. Я должен пройти весь путь обратно, но уже в составе наступающей армии.
Твой неистребимый сын
Письма с фронта, согласно правилам военной цензуры, предельно лаконичны. За строками не
