Николай Минаев - Нежнее неба. Собрание стихотворений

Без стоянья и забкнижки —
О советская стезя! —
Даже детские штанишки
Получить теперь нельзя.

Я же Вам сверх всяких выдач
И не в очередь, Пою —
ровский Яков + Давыдыч,
Эту книгу отдаю.

Пусть она дыханьем ровным
Вашу душу обольстит,
Пусть к поэзии Петровнам
Утоляет аппетит.

Пусть, мне большего не надо,
Хоть на миг, но до конца
Всколыхнет моя «Прохлада»
Поюровские сердца.

Передо мной сия открытка,
И хлопнув Музу по плечу
Я как всегда легко и прытко
На ней стихами настрочу.

Смотри: вдали темнеют горы,
Над ними виснут облачка,
А эти люди разговоры
Ведут про «белого бычка».

И в излияниях ретивых,
Они скрипят на все лады
О том, что в кооперативах
Не купишь даже ерунды.

О том, что стало год от года
Трудней скопить хотя бы грош,
О том, что скверная погода
И не особенная рожь.

О том, что хлеба слишком мало,
Да и картошки не ахти,
Что жизнь за жабры всех поймала,
Хоть плачь, хоть смейся, а кряхти.

А ветерок едва вздыхает,
И веет свежестью родник,
И в стороне благоухает
Укрытый липами цветник.

Ты разгляди картинку эту,
Свой слух стихами побалуй
И с благодарностью поэту
Пошли воздушный поцелуй.

Чтоб жизнь твоя как фейерверк
Была без всяких оговорок,
Одиннадцатого в четверг
Я выезжаю в 10.40.

И проведя без сна всю ночь,
И оттого похож на Будду,
По расписанию точь-в-точь
К тебе я в пятницу прибуду.

Устроившись в вагоне на ночь
Удобней, чтобы сну помочь,
Я все же, Александр Иваныч,
Увы! – заснуть не мог всю ночь.

В зубах дымилась папироса,
Меня качало и трясло,
И с каждым мигом от «Литоса»
На Нижний Новгород несло.

Давно знакомую картину
Мне рисовал в потемках ум:
Сидите Вы согнувши спину
Над балансированьем сумм.

И возле Вас в приливе гнева
Агент какой-нибудь рычит,
А в темном уголке налево
В. К. Землянова «стучит».

И Соломон Наумыч снова,
Желая вылезти из пут,
Идет в фонарную Бахнова
Всего лишь на двадцать минут.

Напротив в комнате, с отвагой,
Чтоб дело было «на мази»,
Шуршит оберточной бумагой
Миниатюрная Зизи.

А сзади Вас в живхудотделе
С усами спец и без усов
Работают семь дней в неделе
По восемнадцати часов.

И с неусыпною заботой,
В горячем воздухе тайком,
Парит над этою работой
Как ангел смерти – ликвидком.

Я, к сожаленью, не неистов
И не шипуч как хлебный квас,
Я не из стана футуристов,
Что в Петербурге тешил Вас.
Но все ж, чтоб быть духовно сытым
И Вам, и мужу, и А. И.
Внимательно и с аппетитом
Читайте Вы стихи мои.
А я зимой под вой метели
Припомню, лежа на боку,
Хозяйку громовской «артели»,
Июльский полдень и Оку.

Хоть в душе немало дырок,
Но по-прежнему любя,
Из классических Бутырок
Поздравляю я тебя.

Вместо пышного букета,
Я сегодня впопыхах
Отошлю посланье это
В хореических стихах.

Пусть оно, дорогу зная,
В Известковый полетит,
И тебе, моя родная,
Пусть улучшит аппетит.

Не тоскуй, цвети и здравствуй
И люби меня к тому ж!
Твой, вновь твой и еще раз твой
Изолированный муж.

Я Вам сегодня на прощанье
Стихами путь осеребрю,
И исполняя обещанье
Свою «Прохладу» подарю.

А Вы в признательность за это
Должны, забыв хандру и грусть,
Читать московского поэта
Нижегородцам наизусть.

Мне не улыбалась жизнь простая,
Был я до экзотики охочим,
Жил предосудительно мечтая
О Таити, Мексике и прочем.

Но судьба, чтобы во мне заштопать
Идеологические дырки,
Как-то ночью черною как копоть
Привезла мечтателя в Бутырки.

О, страна Эмаров и Майн-Ридов!
Я проник в твои глухие недра:
Экземпляры всевозможных видов
Были экспонированы щедро.

Раздавалось с посвистом сопенье,
Храп был то эпическим, то бурным,
И носов лирическое пенье
Смешивалось с громом нецензурным.

И когда, сложив себя на части,
Я на нары втерся понемногу,
Некто неопределенной масти
Положил мне на голову ногу.

Вмиг исчезла вся моя дремота,
Я не мог отделаться от зуда…
Рядом с кем-то вроде бегемота,
Кто-то с чахлой внешностью верблюда

Крепко спал, а дальше, где сияла
Лысина, выпячивая скулы,
Головой торчал из одеяла
Самый близкий родственник акулы.

И дивясь необычайной яви,
Я пытался выяснить на деле
Где я: на Ямайке иль на Яве?
В Занзинбаре иль в Венесуэле?

Но решить задачу эту скоро
Невозможно без поддержки магов: —
Тут была и фауна и флора
Всех морей и всех архипелагов.

Как-то раз, когда весьма упорно
Я боролся с съеденными щами,
Голос равнодушный как валторна
Объявил мне: «Ну давай с вещами!..»

Я глаза раскрыл и брови сузил,
Потрясенный, так сказать, моментом,
И пошел, взвалив на плечи узел,
Следом за прекраснополым ментом.

И вступив на европейский берег,
Распростившись с жизнью бестолковой,
Я из Азии, Африк и Америк
По Москве поехал в Известковый.

И – былой по тропикам скорбитель —
Я скажу вам, взрослые и дети,
Знайте, что Бутырская обитель
Экзотичнее всего на свете!