Воспоминания. Путь и судьба - Григорий Николаевич Потанин

Все это так и случилось. Я приехал в Петербург и тотчас же побежал к барону Остен-Сакен[197], который с отъездом П. П. Семенова оставался за председателя географического общества. Он мне дал письма в канцелярию министра внутренних дел, а на другой день я получил от петербургской полиции разрешение проживать в Петербурге. <…>

Я со своей женой поселился на Васильевском острове.

«21 марта 1876 года, Петербург.

Многоуважаемый Иван Иванович[Шишкин]!

Будьте добры, снабдите советами Александру Викторовну, у кого (в каком магазине) лучше купить медовые краски, укажите, каких цветов ей купить, и сколько нужно их; кроме красок, нужно: белил, серебра и золота в раковинах. Краски нужны для срисовывания этнографических предметов и рыб, ящериц и других животных, теряющих свой цвет по смерти. А также, может быть, иногда вздумается набросать вид какой-нибудь, интересный в геологическом отношении, с ледником или т. п.

Уважающий Вас, Григорий Потанин».

В ожидании экспедиции в Монголию

П. П. Семенов, при первом же свидании со мной, сказал: «Первая же экспедиция в Центральную Азию за вами. Можете рассчитывать на нее». Я сказал ему, что я желал бы поехать в Монголию спустя год, что мне нужно время, чтобы приготовиться к поездке, чтобы познакомиться с литературой о крае (я наметил для своих разъездов северо-западную Монголию), и кроме того – немножечко натаскать себя в искусстве собрания топографических коллекций. С этой последней целью я просил его дать мне рекомендательную карточку к профессору А. А. Иностранцеву. Семенов отнесся к моим предложениям одобрительно. Чтобы дать мне денежные средства на время моего приготовления к экспедиции, он передал мне работу, которую было начал сам делать, именно – составлять дополнение к «Землеведению Азии» Карла Риттера.

Этот год перед выездом в Монголию я провел в регулярных занятиях. Днем я ходил в геологический кабинет университета и приготовлял шлифы для микроскопического анализа фельзитов – порфиров и порфиритов, а вечером составлял дополнение к риттеровой «Азии».

В этих занятиях прошла зима.

На лето я попросил у профессора Иностранцева позволение сопутствовать ему в его в поездке в Крым, куда он был приглашен дворцовым ведомством для исследования физических условий снабжения водой источников в царских имениях Ливадии и Ореанде. <…>

Борис Милютин

Как раз в это время в Петербург переехал из Иркутска Борис Алексеевич Милютин, брат графа Милютина, бывшего при Александре II военным министром.

Этот образованный и способный человек был заслан на службу в Иркутск вследствие некоторых дефектов его характера. Но для иркутского общества он оказался полезным; его там любили и уважали, как человека с благородной инициативой.

С его именем связано много иркутских общественных учреждений; он издавал некоторое время газету «Сибирский Вестник», безукоризненно чистоплотную и с либеральным направлением; основал техническое общество с земледельческой фермой при нем; возбудил вопрос об открытии в Иркутске технического училища и много содействовал осуществлению этого проекта (училище существует и теперь, преобразованное в промышленное); когда еще не был в России гласный суд, когда в прессе шли только еще разговоры о нем, он организовал в Иркутске, в стенах юридического общества, демонстрацию гласного суда, чтобы познакомить, иркутское общество с гласным судебным процессом. Один из великих князей, проездом через Иркутск, познакомился с Милютиным и нашел, что чиновника с такими большими знаниями в сибирских делах полезнее иметь при центральном правительстве в Петербурге.

Милютин был переведен в Петербург на должность вoeнного обер-прокурора.

Милютин чувствовал, что он должен задержать и оправдать репутацию, созданную ему великим князем. Он затеял издавать сборник, посвященный Сибири.

Для осуществления своего плана он пригласил к себе на совещание ряд чиновников, служивших прежде в Сибири и владевших литературным пером, а также и литераторов, знакомых с Сибирью; в числе приглашенных были П. А. Ровинский[198] и Ядринцев. На этом совещании Ядринцев посоветовал, вместо сборника, ходатайствовать о разрешении журнала. Журнал будет лучше оживлять сибирскую публику, чем сборник: ожидание новой книжки в определенный срок будет держать сибирское общество в постоянном напряжении.

Совещание, или, по крайней мере, большинство его, не отвергло предложения Ядринцева, и Милютин подал прошение о разрешении ему издания журнала. Главное управление по делам печати объявило ему, что оно приняло за правило впредь не разрешать издание новых журналов, но может ему разрешить издание сборника, посвященного Сибири; он может в течение года выпустить целый ряд таких сборников, и если хочет, то может в год регулярно выпускать по двенадцати книжек: по книжке в месяц. Но управление не желает, чтобы эти сборники получили вид периодического издания; главное, чтобы в них не было обязательного ежемесячного обзора общественной жизни. Милютин снова собрал совещание и объявил ему ответ главного управления.

Газета «Сибирь»

Ядринцев между тем о своих сношениях с Милютиным сообщил своим друзьям в Иркутске, т. е. писал казачьему полковнику А. П. Нестерову, М. В. Загоскину, хорошо знакомому Милютину, занимавшему в то время место инспектора технического училища, на которое он попал благодаря Милютину и В. И. Вагину[199] автору книги о Сперанском. Ядринцев сообщил им и о препятствиях, которые ставит главное управление по делам печати.

На новое совещание в квартире Милютина Ядринцев пришел с письмом, полученным из Иркутска от Нестерова. Последний писал, что военный инженер Клиндер хочет продать свою газету «Сибирь», которую он издавал в Иpкyтcкe. Это был жалкий листок, бездарно издававшийся, без всякого понимания журнального дела, при полном отсутствии знания нужд края и задач печатного органа.

Первый год или два Клиндер кое-как протянул, не дав, однако, подписчикам законного числа номеров. Потом он убедился в невозможности продолжать дело и в следующем году выпустил только один номер, чтобы сохранить право на издание, и объявил о его продаже.

Нестеров вступил в переговоры с Клиндером, и последний согласился продать издание за две тысячи рублей. Иркутские друзья устроили складчину и поднесли этот подарок Ядринцеву, с тем, чтобы он предложил Милютину принять на себя звание издателя и редактора этой газеты.

Вот это письмо Нестерова Ядринцев и предъявил на новом совещании у Милютина. Иркутское предложение было принято, и Милютин переделал редакцию своего прошения в главное управление по делам печати; он не просил о разрешении издавать ему новый журнал, а ходатайствовал только об утверждении его редактором уже существующей газеты «Сибирь», которую г. Вагин купил у Клиндера.

Главное управление не отказало ему. Тогда начались совещания