переводческой деятельности (за исключением фрагментарного выполнения заданий для нужд государства) и стать беллетристом, детективщиком, «писателем-приключенцем». В дальнейшем некоторые исследователи охарактеризуют последовавший вскоре перелом в творческой биографии Кима как «путь по нисходящей». Корейский литературовед Ким Хончжун считает, что Ким-писатель «начинал в большой литературе как переводчик, комментатор, эксперт в области зарубежной литературы, однако известным стал благодаря жанровым произведениям, в которых… пытался найти позицию между массовой литературой и искусством»[368]. Сам Роман Николаевич видел ситуацию строго наоборот и свое решение считал подъемом вверх – к творческим высям, а не скатыванием вниз – к производству массового чтива.
29 декабря 1945 года Роман Николаевич Ким был освобожден из заключения и вернулся к мирной жизни, а спустя несколько месяцев получил медаль «За победу над Японией», «оперативный вес» которой, по мнению специалистов, если и не дотягивал до Золотой Звезды Рихарда Зорге, то не так уж и много…
2 февраля 1959 года решением Военного трибунала Московского военного округа Ким реабилитирован, а 5 июня того же года КГБ при Совете министров СССР постановил засчитать время нахождения Романа Николаевича в заключении в срок его действительной военной службы в органах госбезопасности, продолжавшейся, таким образом, с 15 ноября 1922 по 29 декабря 1945 года. И сам тогда еще находившийся в заключении в Куйбышеве Ким называл тот период «своим Болдино».
После войны он, как и собирался, начал карьеру беллетриста. 24 октября 1947 года Романа Николаевича приняли в секцию приключенческой литературы Союза писателей СССР. В 1948 году в № 1 журнала Новый мир появился памфлет Р. Н. Кима «Путешествие на амерканский Парнас» – одно из интереснейших, местами актуальных до сих пор, но недооцененных его произведений. Недооцененных в числе прочего – из-за своеобразной подачи материала. В нем автор показал и хорошую осведомленность о реалиях жизни в США, и глубокое знание современных ему американских литературы и кинематографа, и психологических аспектов влияния художественного слова (в самом широком смысле – от литературных произведений до рекламных текстов) на мысли и поступки людей. Кроме того, «Путешествие…» проясняет многое в решении нашего героя стать именно автором остросюжетных произведений: создание «советского Джеймса Бонда» – нереализованная мечта Р. Н. Кима.
В том же году в № 7 того же журнала вышла его большая статья «Японская литература сегодня». А в майском номере Нового мира за 1951 год была опубликована и первая послевоенная, ставшая одновременно и первой художественной, книга Р. Н. Кима «Тетрадь, найденная в Сунчоне». Ее сразу же перевели на японский язык и издали в Токио под названием «Штабные офицеры, совершившие сэппуку, живы». Несмотря на «корейский антураж» книги (Сунчон – город в Корее), ее сюжет полностью посвящен деятельности спецслужб и националистических организаций Японии. Уровень понимания автором указанной темы поразил издателей настолько, что для местной публики в книгу был подготовлен вкладыш со слоганом «Советский автор знает о Японии больше, чем сами японцы».
В августе – сентябре 1954-го журнал Октябрь опубликовал следующую книгу Р. Н. Кима – «Девушка из Хиросимы», из названия которой явствует, что речь шла о непосредственно японских событиях. На этом, однако, «японская тема» собственно в творчестве Р. Н. Кима формально закончилась, хотя в 1956 году он познакомился с коллегой – переводчиком с японского и начинающим писателем А. Н. Стругацким. Вместе с Л. С. Петровым тот подготовил повесть «Пепел Бикини» на близкую к «Девушке из Хиросимы» тему – об американских испытаниях атомного оружия. Ким выступил в роли редактора молодых авторов и ходатайствовал о приеме братьев в Стругацких в Союз писателей СССР. В тот же самый период он как переводчик присутствовал на встрече первого секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущева (тестя Л. С. Петрова) с главным редактором газеты Асахи Хироока Томо.
Весной 1960 года в журнале Наш современник появилась повесть «Кобра под подушкой», действие которой разворачивается в странах Европы и в Африке, а главным действующим лицом становится советский журналист – тогда еще редкий прием для отечественного шпионского расследования.
Двумя годами позже Ким выпустил следующую детективную повесть – «Агент особого назначения», сюжет которой с японской темой уже почти не пересекался, но между этими событиями он перевел с японского большую статью, по формату тоже почти повесть, Мацумото Сэйтё «Тайна Растворова», вышедшую в мае 1960 года в журнале Бунгэй сюндзю и посвященную побегу на Запад советского разведчика в Японии Ю. А. Растворова. Перевод предназначался только для руководства КГБ СССР и был подписан оперативным псевдонимом Кима – «Мартэн». Логично предположить в связи с этим, что и в то время товарищ Мартэн продолжал периодически выполнять подобные задания в интересах КГБ СССР.
В 1962 году состоялось затянувшееся возвращение Кима к японской теме. В январе – феврале журнал Наш современник опубликовал его повесть «По прочтении сжечь», рассказывающую об операции американской разведки против Японии. Ким давно уже планировал продолжить исследование специальных операций Японии и против нее, переформатируя свои замыслы в литературную форму. Он собирался написать повесть «Полномочный призрак» о поддержке Гоминьданом связей с японской разведкой во время Второй мировой войны с целью создания единого фронта против коммунистов, но после кардинальной переработки предложил совершенно новый вариант: книгу под названием «Искусство проникновения».
В заявке к ней Роман Николаевич сообщал: «Автобиография специалиста по науке „синоби“ (теория разведки, созданная в Японии), который учился в школе Накано, затем в „Спай скул“ в Америке, по окончании которой стал действовать на фронтах тайной войны»[369]. В ходе работы над книгой практически все пункты претерпели изменения, а японская часть, сокращенная до суховатых лекций и выжимок из других исследований, не стала в ней главной. Повесть, получившую конечное название «Школа призраков», автор закончил в октябре 1964-го, но опубликовать ее удалось только через год, в № 8 и 9 журнала Наш современник.
Тем временем в десятом номере журнала Октябрь за 1962 год свет увидел «политический памфлет» – детективная повесть Кима «Кто украл Пуннакана?». В нем читатель найдет не только детективный сюжет и не только издевку над тогдашней западной модой на оккультизм и мистицизм, но и необычный, саркастический подход к самому классическому детективу, за что, возможно, это произведение до сих пор имеет пусть и небольшую, но стабильную когорту почитателей таланта Кима-детективщика.
В 1965 году издательство Прогресс выпустило повесть Мацумото Сэйтё «Подводное течение». Произведение, повествующее о создании в Японии Информационного бюро при кабинете министров (политической разведки) перевел коллега Кима по службе в органах госбезопасности и работе в издательстве Прогресс С. Г. Гутерман, а сам Ким выступил редактором перевода и издания. Интересно, что Ким упомянут на обороте титульного листа, но в выходных данных книги его нет.
В апреле 1966 года в журнале Наш современник появился рассказ Кима «Особо секретное задание» – советский образец «американского детектива», напрямую намекающего на причастность
