кивает девушка. — Но мы используем свой собственный катализатор, который уберегает от потери свойств.
Хм, понятно. Значит, кто-то еще додумался до экстрактов красного пустарна. Похвально. У меня-то есть Лакомка, которая знает все нюансы консервации и заготовки мяса, а вот остальным приходится идти долгим и мучительным путем проб и ошибок. И как следствие — у этой девушки на витрине представлена лишь одна сушеная хомуйволина, в то время как мой павильон хвастается десятком разноформатных продуктов. Всё же с моей Лакомкой никто не сравнится, да и Кира, молодчинка, привлекла профессиональных фармацевтов для реализации рецептур альвы.
— Действительно удачное решение, — с улыбкой отвечаю я. — Позвольте представиться — Данила Вещий.
— Клавдия Семеновна Фирсова, — представляется барышня. — Вещий? О вас говорили по телевизору. Кажется, это вы первым захватили разумных зверей?
— Ракхасы не совсем звери, сударыня, — мягко поправляю. — Это разумная раса, почти такая же как люди, только физической силы у них побольше, а умственной активности, наоборот, поменьше.
Клава смеется в ладошку.
— Замечательное определение. Знаете, тогда, похоже, мой четвероюродный брат тоже ракхас.
— Не исключено, — шутки шутками, но дела делами. Я достаю из кармана пиджака визитку с контактными данными своего инвестиционного менеджмента. — Знаете, я бы хотел рассмотреть вашу фирму на предмет инвестирования. Могли бы вы связаться с моими директорами?
— Да, конечно, — девушка широко улыбается, забирая цветной кусочек картона. — Ведь за этим я здесь и выставляюсь — чтобы найти финансирование для развертывания широкого производства.
— Что ж, вот наши интересы и совпали. Рад буду совместной работе, — слегка поклонившись, я удаляюсь.
Фирсовы, Фирсовы… Где-то в старых новостях мелькала эта фамилия, мельком как-то видел, поэтому не знаю уж по какому поводу, но сейчас это и неважно.
Пускай Клавдия Фирсова применяет технологию обработки, которую я уже использую на своем предприятии, но мне не помашет диверсификация производства. Да к тому же буду в курсе, до чего еще эта девушка-телепат додумается… Да-да, она телепат. Это я сразу понял, когда она во время разговора скользнула ментальным щупом по моим щитам. Скользнула и тут же отступила.
Кстати, возможно, Фирсовы именно так и дошли до пустарна-катализатора. Только вопрос: у кого они могли прочитать эту информацию? Не знаю, но точно стоит держать Клавдию в поле видимости. А это еще одна причина для умеренного инвестирования в детище Фирсовых. Вложения денег — отличный повод для наблюдения и встреч.
Возвращаюсь к нашему павильону, и вот странная штука — ни одного посетителя рядом нет, а сама Кира выглядит очень расстроенной. Кажется, сейчас наша бравая некромантка вот-вот заплачет.
— Шеф, где ты ходишь? — обиженно спрашивает Кира.
— Налаживал полезные контакты, а что случилось? — тревожусь не на шутку.
— Что-что, — брюнетка хлюпает носом. — Пока ты налаживаешь свои полезные контакты, наглые стервятники обижают твою преданную работницу, да и вообще вставляют палки в колеса нашему бизнесу!
— Кто посмел? — хмурюсь я. — Хотя нет, постой, сам сейчас посмотрю. Ты ведь не против?
— Смотри, пожалуйста, — буркает Кира, расстроенная происшествием. — Если я буду рассказывать, то, боюсь, разревусь.
Ныряю в голову девушке и, отодвинув собственные щиты, проглядываю нужную информацию. Ну надо же! Точно стервятники!
Пока меня не было, два дворянина из соседнего павильона встали рядом с Кирой и громко обсуждали, что Вещие — мошенники, которые продают коровье молоко под видом рогогорского. На голословном обвинении дело не закончилось. Эти балаболы еще к тому же оскорбили меня самого — назвали ничтожеством и сопляком. Кира пыталась их урезонить, но два урода назвали ее бездарной шавкой и ушли, довольные собой. Неудивительно, что после такого перфоманса все посетители разбежались.
— Мда, Бугровы, значит, — бросаю я взгляд на вывеску соседнего павильона с надписью «БугровКорп». — А ведь это вассалы Хоренова.
Зря они задели Киру. Ох, зря. Мне даже за себя не бывает так обидно, как за своих людей, когда их достоинство незаслуженно опускают.
Успокаивающими волнами привожу настроение некромантки в нормальное состояние. А то совсем не дело — переживать из-за жалких пустозвонов.
— Кира, сейчас я вернусь, — отворачиваюсь и шагаю к павильону Бугровых.
Первым делом оглядываю на витрине прейскурант и самохвальные таблоиды. Надо же, а оказывается, всё же кто-то, кроме меня, освоил масштабное производство рогогорского молока. Причем цифры литража в месяц чуть ли не больше, чем на моей ферме. Очень интересно и…очень сомнительно, если честно.
— Чего приперлись? — свысока смотрит на меня широкоплечий детина, возникший из глубины павильона.
— К Бугрову приперлись, — хмуро отвечаю без удивления. Чего-чего, но манер в этом павильоне точно не стоит ожидать. — Где он?
— Господин занят, — хмыкает детина. — И общаться со всякими ему некогда.
Я задумчиво смотрю на наглого служаку. Можно его, конечно, прилюдно избить, но мне бы не хотелось устраивать мордобой на выставке. Всё же тут собрались дворяне из многих регионов.
— Передай, пёс, Савелию Бугрову, что Данила Вещий вызывает его на дуэль, — произношу сдержанным тоном. — За оскорбление моего человека и моего имени.
— Господин откажется, — дерзко бросает слуга. — Некогда ему возиться со всякими.
Второй раз он выплевывает это «со всякими», а мое терпение и так уже на исходе. Мало того, что Бугров спрятался от меня, так еще поставил на входе лающего грубияна. Вот уже две симпатичные барышни остановились у витрины и заинтересованно поглядывают в мою сторону, дескать, как же я отреагирую на подобное неуважение.
По-моему, здесь ответ однозначный.
— Даю тебе шанс извиниться передо мной, — предлагаю. — Тогда мне не придется тебя учить уму-разуму.
— У меня стоят щиты телепата господина, — довольно подбоченивается детина. — Так что лучше бы вы проваливали по добру…Аррр…
Издав рычащий звук, он вдруг падает на четвереньки и высовывает язык. И больше уж ничего не говорит, ибо разучился. Только дышит громко, по-собачьи.
Ишь ты, щиты у него стоят. Два года, не меньше, этим дряхлым поделкам. Только надавил основополагающий узел — сразу посыпались.
— Плохой пёс, Бобик, — спокойно бросаю я, отчего слуга делает грустные щенячьи глаза. — Плохо тебя воспитывали. — Ой, нет, больше не могу смотреть на эту грустную морду. — Ладно-ладно, не такой уж и плохой теперь. Беги-ка лучше к господину и покажи ему всю свою любовь и преданность. Не стесняйся.
Радостный «Бобик» уносится вглубь павильона. Я же
