выжить, им понадобится отряд побольше.
Салима его слова не убедили.
– Ты знаешь все наречия юга и куда лучше умеешь… – он помедлил, пытаясь подобрать слово на незнакомом языке, – прокрадываться.
Эшер оглянулся по сторонам и склонился к Салиму.
– Слухи ходят давно, но, похоже, за последнюю пару месяцев они сделались правдой. Восстание переросло в войну против рабства.
– К чему ты клонишь, Эшер?
– По стране, охваченной войной, пробираться нелегко. На всех каратских воротах путников будут трясти, все напряжены и чуть что за меч хватаются, а на иноземцев смотрят как на помеху. Бывший императорский гвардеец нам бы с этим здорово помог…
Услышав свое бывшее звание, Салим отвернулся.
– Меня изгнали за дело, Эшер. Императора и императрицу убили, когда я был на посту. Я был не просто наказан – меня осудил сам Карат. В столице нет людей, которым я мог бы… как вы выражаетесь… дать на лапу, чтобы провести вас мимо стражи. Да и в городе вам со мной будет небезопасно.
– Тогда, возможно, сын бывшего командира гвардии поможет? Заместитель командующего каратской армии. – Эшер заметил, как брови Салима поднимаются все выше от удивления. – Не притворяйся, будто ничего не знаешь. Может, тебя и изгнали, но будь я проклят, если ты не присматриваешь за сыном. Как там Халион?
Удивление Салима развеялось.
– Похоже, ты никогда не теряешь бдительности, старый друг. – Он помрачнел. – Халион один в гнезде гадюк, и сердце его не на месте, я знаю. Он такой же, как я: рабство ему всегда претило, но он чувствовал, что служить императору и защищать народ – его долг. Честно говоря, не могу и представить, как он выносит то, что там сейчас творится. Не могу представить его на стороне рабовладельцев, но и против старших по званию он не пойдет, я уверен. Впрочем… сколько воды утекло с тех пор, как я обнял его в последний раз! Возможно, он стал совсем другим человеком… Прости, старый друг. Я мечтаю о том, чтобы вновь ступить на родную землю и поговорить с сыном на языке отцов. Но меня изгнали.
Эшер хотел возразить, уговорить его наконец, но чувствовал, что это бесполезно. Старый гвардеец все уже решил, и переубедить его было невозможно.
– Если увижу Халиона, скажу, что ты жив и здоров. Расскажу про тебя пару баек. – Эшер похлопал Салима по плечу тяжелой рукой и ушел.
* * *
Услышав предложение Натаниэля, Калеб Йорден откинулся назад и захохотал так, что под конец закашлялся от смеха.
– Ну и зачем мне это делать? – выдавил он наконец.
– Ты давал присягу…
От попыток воззвать к его чести Калеб отмахнулся.
– Серые плащи меня уже заклеймили клятвопреступником, когда из ордена выгоняли!
– Потому я и принес деньги. – Натаниэль кивнул на мешочек у рейнджера в руках.
– Деньги – это конечно, хорошо, – задумчиво проговорил старый рыцарь, – но мешочек так себе.
Натаниэль моргнул. Начало закрадываться подозрение, что он совершил ошибку.
– Я отдам остальное, когда победим.
Калеб снова рассмеялся.
– Может, я и выпил тогда лишку, но ваш мутный план слышал. Это путешествие в один конец! Не увижу я от тебя никого «остального», если только не решу за твоим трупом сходить.
Натаниэль вздохнул, убеждаясь в своей ошибке, и направился к двери.
– Подожди… – позвал Калеб. – Ты знаешь, почему мне наплевать. Но сам-то чего за них впрягаешься?
Натаниэль задумался.
– Мне так спокойнее.
Калеб хохотнул.
– Спокойнее? А о чем тебе волноваться? Да, Западный Феллион потрепало, но сотни Плащей укрылись в Дарквелле. Думаешь, аракеши снова на них нападут?
– Я просто хочу, чтобы ты за ними присмотрел, вот и все. У меня плохое предчувствие насчет Меркариса и его приглашения. Солдаты, атаковавшие нас в Велии, сопровождали его из Намдора. Заплатить я тебе хотел за то, чтобы ты поехал в Дарквелл и убедился, что там нет заговора и все чисто. Серые плащи лишний раз нарываться не будут, а вот ты можешь. Если что-то вызнаешь, предупреди их.
– Но зачем тебе это? – снова спросил Калеб.
Натаниэль взглянул на меч, притороченный к его поясу. Часть души старого рейнджера все же прикипела к ордену, как ни крути.
– Может быть, мы с тобой больше не Серые плащи, но среди них много хороших людей, которые стремятся защищать не королевства, а их жителей. И я не хочу, чтобы Иллиан лишился таких людей.
При этих словах лицо Калеба смягчилось.
– Это будут для тебя самые легкие деньги, обещаю, – добавил Натаниэль.
– Знаешь, сколько раз я это слышал? – Калеб поднялся, сунул руку в мешочек, пересчитывая монеты. – Ладно. Беру заказ. Но еще мешочек отдашь, когда вновь свидимся.
Выбора не было, так что Натаниэль решил просто принять условия, а об остальной сумме позаботиться как-нибудь потом. Если, конечно, доживет.
Они пожали друг другу руки в знак состоявшейся сделки.
– Отправлюсь прямо сейчас. – Калеб пошел к двери, но задержался, чтобы снять со стены новенький изогнутый кинжал и осмотреть лезвие. – Вот этот подойдет.
Натаниэль почел за лучшее не спрашивать, для чего именно подойдет. Бросив последний взгляд на нишу, он поднялся наверх, в таверну.
* * *
День тянулся так долго, что Натаниэль весь извелся. Ему хотелось проведать Фэйлен и Рейну, но он решил их не беспокоить: Фэйлен убедительно объяснила, как много энергии потребуется, чтобы доставить их всех через один портал на такое огромное расстояние. Глядя на юное лицо эльфийки, он забывал, сколько ей лет на самом деле и какая мудрость свойственна этому возрасту. Поэтому Натаниэль, доверяя ее суждениям, решил не мешать им медитировать.
Эшер весь день просидел с Глэйдом, вспоминая, как они когда-то путешествовали вместе. Чуть позже к ним присоединились и Доран с Салимом. От историй Дорана Натаниэль хохотал до слез, Салим же умел так увлекать рассказом, что слушатели забывали о времени, а южный акцент только добавлял загадочности повествованию. Поделился своими историями и здоровяк Бэйл, и Натаниэль быстро понял, что не может есть и слушать о кровавых подробностях одновременно.
Когда на Лириан опустились сумерки и закат окрасил сень Вековечной чащи в рыжий, вернулись Хадавад с Атарией. Натаниэль взял кружку и пересел к ним.
– Рад снова встретиться…
– Господин Голфри. – Хадавад кивнул, тепло улыбнувшись. Атария, как всегда, осталась равнодушна.
– Вас сегодня не хватало, – заметил Натаниэль.
– Простите, что вот так исчезли, – ответил Хадавад, прислонив посох к стене. – Мы были на совете у королевы Изабеллы. Я решил поступить порядочно и предупредить ее о Черной руке. А также извиниться за несвоевременное разрушение башни.
– Ты советник королевы? – обеспокоенно спросил Натаниэль.
– Я всегда считал Вековечную
