здесь, в этом кабинете. – Но не стоит беспокоиться. Через несколько дней мы соберем достаточно сил, чтобы взять штурмом Императорский дворец. Уверен, у вас остались прекрасные воспоминания об этом месте.
– Император жив? – спросил Вонвальт.
– О да, – ответил Янсен, неотрывно глядя Вонвальту в глаза. – Думаю, всем нам хотелось бы вскрыть ему череп и разузнать его мысли, – он многозначительно вскинул брови. – Прежде всего, мне интересно, как он рассчитывает выйти из этого положения.
Еще раз многозначительно взглянув на нас, Янсен шагнул к дальней стене. Он продолжал разглагольствовать о восстании, словно и не вставал из-за стола, и нажал на секцию деревянной обшивки. Часть стены сместилась, открывая проход к потайной лестнице. Сенатор жестом велел нам с Вонвальтом уходить по ней, но перед этим сунул Вонвальту кинжал.
– Вас же убьют, – прошипел Вонвальт, когда мы оказались рядом с Янсеном, но тот предостерегающе помотал головой и продолжал говорить, как если бы выступал с речью в Сенате. Даже когда мы прошли в сырой коридор и дверь за нами закрылась, я слышала его голос, словно все мы по-прежнему сидели за столом.
Хоть я недоумевала, каким образом Янсен вдруг оказался во главе вооруженного мятежа, смотреть в зубы дареному коню было неразумно. Мы стали спускаться по холодным сырым ступеням. Нас окружала кромешная тьма, но вдоль лестницы тянулись железные поручни, и мы шли довольно быстро. Одолев спуск, мы оказались в узком изогнутом туннеле. Мы двинулись по нему.
Мы дошли до конца туннеля. Приставная лестница вела к люку, устроенному в полу неприметной комнаты. Забравшись в комнату, мы опустили крышку люка, вышли из комнаты и оказались в пустом доме. Несколько минут мы молча стояли в ожидании, что кто-то появится, но при ближайшем рассмотрении показалось, будто дом… ненастоящий, как декорация. Возле окон стояла какая-то мебель – стекло в окнах было мутным и полупрозрачным, – но на этом все. Снаружи в комнату падал тусклый оранжевый свет уличных фонарей.
Вонвальт сдвинул засов с двери и выглянул наружу. В комнату повеяло знакомым теплым запахом сованских улиц.
– Никого. Пошли, – вполголоса скомандовал Вонвальт.
Мы вышли в узкий мощеный переулок, стиснутый двумя высокими зданиями. Я торопливо огляделась и увидела на юге Арену. Значит, мы оказались посреди жилого квартала, занимавшего западную часть города и протянувшегося от врат Креуса, вдоль Гуличской стены до самых врат Победы. Встреча с имперской гвардией здесь казалась маловероятной, поскольку этот лабиринт улиц был слишком обширен и едва ли имел стратегическое значение.
Дом, что указал в записке Янсен, находился в другом квартале, ближе к центру города, недалеко от Дворца Философов. Путь был неблизкий – следовало пересечь половину города, – и, хоть это отнимало время, Вонвальт выбирал дорогу со всей осторожностью. Это была временами страшная и мучительно долгая прогулка, но прошла она без происшествий.
Примерно на полпути мы остановились на западном берегу реки Саубер, чтобы посмотреть на пешеходный мост, устроенный для удобства обитателей Вершины Префектов. Я окинула взглядом это естественное плато, чья южная оконечность представляла собой скалистый утес, из которого как будто вырастала россыпь богатых вилл.
– Интересно, кто сейчас занимает ваш дом, – проговорила я.
Мне вспомнился персиковый сад на заднем дворе старой виллы и тот странный, неловкий момент, когда мы с Вонвальтом едва не открылись друг другу.
– Возможно, он пустует, – ответил Вонвальт. Он со вздохом подобрал камешек с земли и бросил в реку. – Не знаю, что и думать насчет Тимотеуша.
– Это же обман, так? Его измена.
– Да. Или новое предательство.
– В каком смысле?
– Быть может, он заманивает нас в очередную ловушку.
Я задумалась.
– Интересный подход.
– Согласен. Но Янсен думает иначе, он мыслит как Клавер. Он способен удерживать в уме множество различных комбинаций и исходов и в соответствии с ними выстраивать свои планы. Да, он освободил нас, но я не удивлюсь, если это окажется частью иного замысла.
– Ума не приложу, как он добился такого положения, – сказала я, пытаясь отыскать взглядом дворец префекта. – Если он и в самом деле хаугенат, ему наверняка пришлось выдержать суровую проверку верности саварцам.
– О, можешь не сомневаться. – Вонвальт сощурился, всматриваясь в темноту, и я проследила за его взглядом, но ничего не увидела.
– Я правильно поняла его намеки? Он хочет, чтобы вы поговорили с Императором?
– Да. И попали во дворец по туннелю. Тому, что проходит под улицей Креуса. По которому мы сбежали из подземелья, – добавил он, словно я знала несколько туннелей, ведущих из Императорского дворца под улицей Креуса.
Несколько минут мы хранили молчание. Ночь стояла теплая и ясная, в воздухе Совы витали пыль и возмущение. Мы так долго планировали битву против Клавера и его храмовников в столице, что даже не рассматривали вероятность битвы за столицу. Имперская гвардия была продажна, об этом в Сове знал каждый, но это вопрос денег, не религии – впрочем, зачастую то и другое оказывалось неразделимо, учитывая богатство Неманской церкви.
– По всей видимости, наше послание Кимати оказалось во многих отношениях удачным. Вооруженные восстания для Совы не редкость – об этом скажет любой студент-историк. Но те, что увенчались успехом, достигали этого успеха стремительно. Чем дольше затягивается восстание, тем быстрее мятежники теряют запал. Люди начинают дезертировать, когда их позиции становятся все более шаткими. Первое условие переворота – стремительность. И если Янсен втайне саботирует интересы саварцев, скорее всего, он будет призывать к осторожности. Удержание мостов и возведение баррикад, на первый взгляд, выглядит оправданным, но… – Вонвальт покачал головой, втягивая воздух сквозь зубы. – Каждый день, пока Сова остается во власти Хаугенатов, приближает мятежников к провалу. У них был неплохой шанс захватить Императорский дворец – в первый день.
– Думаете, они дожидаются, пока прибудет Клавер? – спросила я.
Вонвальт кивнул.
– Скорее всего. Все, что им требуется, – это удерживать под контролем какие-то из ворот. За стенами десять тысяч человек – ничто. Чтобы осадить Сову, понадобится сотня тысяч. Но десять тысяч на улицах… – он вздохнул. – В общем, это уже совсем другое дело.
Мы снова двинулись в путь и за час до рассвета добрались до места, которое указал Янсен. Это был добротный дом из кирпича и балок, с приятным видом на Саубер. В таком доме мог бы жить состоятельный купец – но не человек, которому некуда девать деньги.
Прежде чем подойти, мы убедились, что вокруг безопасно. Мы не увидели ни света в окнах, ни какого-либо движения внутри. Когда мы приближались, у меня возникло недоброе предчувствие.
– Если что-нибудь случится, если что-то пойдет не так, если почувствуешь хотя бы намек на опасность
