сюда.
Мысль об этом была ей неприятна. Но ведь не будет же она все время жить у чужих, злоупотреблять их гостеприимством.
Поборов сомнения, она направилась к амбару. Приличия требовали отдать последнюю дань уважения отцу. Помолиться за него здесь, где он прожил всю свою жизнь.
В лесу, за домом, послышался треск и шорох. Хильда испуганно оглянулась, но ничего не увидела. Одиночество усиливает все звуки.
Тяжело, словно ноги ее были налиты свинцом, она шагнула на ступени амбара, настолько заросшие мхом и травой, что каменных плит почти не было видно. Как добры эти люди, одевшие его и положившие сюда! Андреас… Он участвовал во всем этом. Значит, он сочувствовал ей, значит, понимал сложность отношений между ней и отцом, которому она никак не могла угодить, сколько ни старалась.
Дверь амбара, старая и покосившаяся, заскрипела. Сколько она перетаскала на спине тяжестей — больше, чем иная лошадь!
Внутри было темно, поэтому она оставила дверь открытой.
Хорошо, что они прикрыли его покрывалом с постели! Она бы не осмелилась снова взглянуть на его лицо, искаженное страшной предсмертной гримасой.
Впрочем… он умер до этого, как утверждает господин Маттиас. Но это слабое утешение. Это тоже очень страшно. А вдруг там кто-то есть?
Опустившись на колени, Хильда принялась вполголоса молиться о том, чтобы Господь взял к себе Юля Ночного человека.
Дверь амбара захлопнулась от ветра, внутри воцарился полумрак.
И дай его душе успокоиться, чтобы она не появлялась больше в этой земной жизни…
В хлеву, что был под амбаром, что-то зашуршало. Она бросила взгляд на ступени, ведущие вниз. Дневной свет не проникал в тот угол, да и день был пасмурным, так что слабый свет едва просачивался в приоткрытую дверь.
Наверняка это были крысы, ведь хлев был теперь пустым. Она пыталась закончить прерванную молитву. Контуры отцовских ступней вырисовывались под покрывалом, прямо над ее головой.
Но, насколько она помнит, у них никогда не водилось крыс.
Она снова услышала шорохи. Чьи-то крадущиеся, осторожные шаги.
Господи, ты, видящий всех грешных, обрати свой взор к этому несчастному человеку…
Хильда замерла. Кто-то фыркал, сопел, громко дышал внизу, крался вдоль стены, ступал тяжелыми лапами…
Она забыла про молитву. Она долго стояла на коленях, окаменев, как в судороге, потом потихоньку поднялась. И тут она услышала другой звук: скрип повозки возле калитки.
Хильда выскочила из амбара и побежала вниз по ступеням, через двор, за калитку, не смея обернуться назад — ни за что в жизни она не оглянулась бы!
Приехал служка — худой, невзрачный, одетый в черное.
— Господи, что с вами, фрекен? — спросил он.
— Там кто-то есть, в хлеву, — прошептала она. — Какое-то большое животное!
Он ничего не ответил, только бросил скептический взгляд на амбар и в сторону леса. Хильда шла рядом, держась за край повозки.
— Где покойник? — спросил он, имея привычку с состраданием отзываться об умерших.
— Наверху, в амбаре.
Он спрыгнул с козел,
— Дверь хлева заперта, задвижки закрыты.
— Да.
— Как же зверь мог залезть туда? Может быть, сверху?
— Нет, дверь амбара тоже была заперта, когда я пришла.
— А чердак?
— Нет, он закрыт, туда не войдешь.
— Может быть, зверь оказался запертым?
— Возможно, — рассеянно произнесла она.
— А фрекен в самом деле слышала это?
— Совершенно отчетливо!
Он сердито произнес что-то, не глядя на нее, что-то по поводу того, что в глухих местах чуткое эхо.
Тем не менее, он взял с повозки, на которой стоял гроб, толстую палку.
— Надо посмотреть, что там. Может быть, фрекен возьмет вторую палку?
Она взяла.
Он держался от нее на расстоянии: как-никак она была дочерью палача. Но его прислали сюда по делу, так что ему приходилось терпеть ее присутствие.
— Снизу он не мог пройти, — проворчал он, — посмотрим, что там наверху.
Они подошли к ступеням, ведущим в амбар. Хильда дрожала, как осиновый лист.
— Где, по мнению фрекен, он может быть? Какие это были звуки?
— Это… было шуршанье, сопенье, чавканье, хрюканье.
— Может быть, это житель норы?
— Возможно, это барсук, но, судя по звукам, зверь был гораздо крупнее и намного тяжелее.
— Гм, — произнес он. — Медведи в нашем округе не водятся вот уже сто лет, так что это явно не бурый.
Она обратила внимание на то, что он употребляет по отношению к животным своеобразные слова вместо обычных названий — и это .весьма озадачило ее.
Она широко распахнула дверь амбара. Мертвец лежал на прежнем месте, закрытый покрывалом.
— Где это было?
— Там, возле лестницы, — указала она. — Мне показалось, что он хочет выбраться наверх.
— Да, теперь я вижу, что в амбаре его нет. Стало быть, он внизу.
Они говорили тихо, почти шепотом.
Крепко ухватив палку, могильщик осторожно опустил ее на ступени. Убедившись в том, что в амбаре никто не прячется, Хильда с опаской последовала за ним, готовая в любой момент метнуться назад. Он остановился на нижней ступени.
— Я вижу, у тебя тут полный порядок.
Он сказал это таким тоном, словно не ожидал этого от дочери палача. Хильда знала, что с того места, где он сейчас стоял, был виден весь хлев.
— Нет, здесь ничего нет.
— Но я уверена, что…
Могильщик повернулся к стене, что была возле лестницы. В одном месте, возле стропил, отвалилась каменная плита — и он принялся выдергивать что-то из-под этой плиты.
Это оказался клок шерсти.
— Здесь так темно, — пробормотал он, — но мне кажется, что это волчья шерсть… И так высоко над землей, на высоте человеческого роста! Никогда в жизни не видел такого большого…
Он испуганно уставился на нее.
— В деревне ходят слухи о… об одном… Фрекен случайно не ждет ребенка?
— Ребенка? В каком смысле? О, нет, нет! — ответила она, глубоко задетая и возмущенная его подозрениями.
— Простите! Но фрекен, наверное, знает, что кто-то охотится на беременных женщин. О, Господи, — пробормотал он, швырнув в сторону обрывок шкуры, словно в руке у него был огонь, — и вынул нож. — Закаленная сталь, — шепнул он ей и воткнул нож в обрывок шкуры. Потом бросил взгляд на дверь хлева. — Нет ничего удивительного в том, что дверь заперта! Эти чудовища открывают и закрывают все двери. Ну, пошли, закончим дела!
Хильда оказалась храбрее, чем сама думала. Она незаметно подняла клочок шкуры и спрятала его в карман платья.
С непочтительной поспешностью он с ее помощью втащил гроб вверх по ступеням амбара.
— У нас на кладбище не хватает носильщиков, — пробормотал он, — так что нам самим придется нести его.
Хильда только кивнула. Она и не ждала помощи от
