оглашая тишину бряцанием уздечки.
Слева в гуще теней что-то шевельнулось. Бернар молниеносно развернулся, клинок взметнулся в воздухе, готовый вонзиться в темноту. Острие замерло в сантиметре от неё, нацеленное точно в то место, откуда исходило движение. Тьма застыла, а затем медленно шагнула вперёд, отделяясь от каменной стены, принимая форму. Он не сразу опустил меч, но узнал её, хотя она и изменилась до неузнаваемости.
Мелисса вышла из укрытия. Длинный, иссиня-чёрный плащ тяжело облегал её исхудавшую, почти невесомую фигуру. Белоснежные волосы, как у всех выживших, были туго заплетены в строгую косу, без единой выбившейся пряди. Её мертвенно-бледное лицо отливало холодной синевой, будто кровь давно перестала согревать её изнутри. Глаза теперь казались огромными в осунувшемся лице и совершенно бесцветными. В них не осталось ни искры, ни мысли, только глухой отпечаток прошлого, отражение всего ужаса и потери. Это была плата за силу, за Хаос, за победу, которая оказалась горче любого поражения. Она стояла неподвижно, скрестив тонкие руки на груди, и смотрела прямо на него, не моргая.
— Ты хотел уйти, — её голос прозвучал тихо, — даже не попрощавшись…
Бернар молчал, отведя взгляд к груде обломков колонн, не в силах выдержать этого взгляда. Меч в его руке опустился, клинок замер в нескольких сантиметрах от земли, но всё ещё не касался её.
— Да, — наконец выдавил он хрипло.
— Ты так и не понял, — сказала она, и в её бесцветных глазах на миг мелькнула тень печали. — Мы все уходим, Бернар. Каждый по-своему. Но прощаться… прощаться всё равно надо.
Ветер подхватил эту тишину между словами, закружил и унёс прочь.
— Иначе… что останется?
Он опустил меч. Клинок с глухим звоном ударил о землю, отозвавшись эхом по пустой площади.
— Я не могу остаться, Мелисса. Мне невыносимо даже дышать этим воздухом.
Её пальцы, скрещённые на груди, дрогнули. Она сцепила их ещё сильнее, впиваясь короткими ногтями в кожу сквозь ткань плаща. В глазах не было ни слёз, ни той печали, что мелькнула секунду назад.
— Я понимаю, — прошептала она. — Я не смогла спасти её.
Он резко качнул головой.
— Никто не смог бы. Это было не в чьей власти.
Луна пряталась за рваными облаками, бросая на землю нервные тени. Мелисса сжала ладони, впиваясь ногтями в кожу — в последней попытке убедить себя, что это не сон.
— Куда ты отправишься? — спросила она.
Бернар долго глядел в темноту за разрушенными воротами, туда, где кончался знакомый мир.
— Я должен найти одного человека, — голос его приобрёл странную твёрдость. — Я обещал Астре.
Она медленно кивнула, будто знала. После разрыва с Хаосом она начала понимать слишком многое, видеть связи там, где их не было. В её взгляде скользнуло что-то похожее на сожаление, но она не стала отговаривать, не предложила идти вместе. Просто приняла его выбор.
Юноша развернулся к коню, подтянул ремни, взялся за луку.
— Бернар…
Он замер.
— Если когда-нибудь… — она запнулась, — если захочешь вернуться…
— Не вернусь.
Между ними повисла тяжёлая пауза. Холодный ветер сорвал прядь её волос с высокого лба и насмешливо подбросил, но она даже не шевельнулась.
— Береги себя, — прошептала она.
— И ты, — коротко кивнул он, всё ещё глядя в гриву коня.
Бернар вскочил в седло. Конь фыркнул, замотал головой. Он натянул поводья, развернул животное и бросил последний взгляд на Мелиссу. Губы дрогнули в безрадостной улыбке,
