усилением ее способностей и обретением опыта пришло и ощущение возможности контролировать ситуацию, быть заинтересованной аудиторией, которая разглядывает этих призраков с колокольни своих нужд.
До достижения ею восьмилетнего возраста сумятица разнообразных жизней Вэнги порождала в ней некую не знающую границ, но несколько наивную мудрость, и ее котел эмоций весь выкипел, остался лишь осадок в виде спокойного, даже недоумевающего согласия. Все жизни, даже те, в которых ее убивали, только делали ее сильнее.
И вот она, укрепившись в собственном осознании своего «я», принялась оттачивать свое мастерство: использовать результаты мультивселенских исследований в эгоцентричных целях.
Это, конечно, включало время от времени исполнение не слишком трудных заданий по требованию Храма. В основном это были глупые, тщеславные, тривиальные просьбы, которые требовали от Вэнги лишь минимальных усилий, и после трех лет практики и обучения она легко выполняла эти задания. (Она теперь внутренне улыбалась, вспоминая, как ее первые вылазки в этот первый ее мир – с целью похищения кукол Барби для близняшек – напрягали, отягощали ее.) Умственные действия, которые он предпринимала по просьбе Вардиса Солтхауса, тренировали те ее сложные, редкие и странные органы, благодаря которым она и обладала своими способностями, были фактически дополнительным тестированием и образовательным тренингом, а потому она не отказывала ему, хотя нередко он обращался к ней с просьбами, которые подразумевали довольно сложные ритуалы.
Вэнге пришлось освоить одну очень важную методику, чтобы выполнить его просьбы, которые подразумевали изменение судьбы, или статуса, или везучести, или внешности человека. Эта новая методика в два раза увеличивала ее возможности. Во-первых, она должна была обрести способность различать личности всех необходимых наблюдателей, количественно связанных с первичным субъектом, тех людей, которым тоже пришлось менять временны́е шкалы для достижения желаемого эффекта. Во-вторых, Вэнге пришлось научиться собирать их воедино, как бусинки на ниточке или как сетевые узлы, а потом, в процессе перехода, твердо удерживать их у себя в голове.
На признание важности этого принципа «главенства наблюдателей», на то, чтобы стать экспертом в необходимой ей методике, у нее ушло немало времени, а еще больше – на то, чтобы в полной мере понять, почему она задействовала этот принцип инстинктивно в самом начале использования своих способностей для нужд других людей. Но в конечном счете ясность в этом вопросе была получена интеллектуальным методом.
Взять гипотетический случай, когда Вэнга в одиночестве совершила прыжок на новую нить, выбрав ее из всех бесконечных вариантов. Сделать вид, что это мир, в котором Вэнга, и только Вэнга имеет сияющую зеленую кожу. (Она и в самом деле как-то раз видела такой далекий континуум.) В данном примере соло-транспортации после высадки в ее новом доме только она будет признавать, что произошли те или иные перемены, поскольку она несла с собой воспоминания о ее предыдущем существовании в розовой коже. Никто другой в зеленокожей вселенной не сможет понимающе моргнуть при упоминании о зеленокожей Вэнге, потому что они были коренными обитателями такого места и не претерпели за свою жизнь никаких изменений, когда Вэнга внедрилась в их временну́ю шкалу. С их точки зрения, она всегда была зеленокожей.
Если Вэнга хотела, чтобы кто-нибудь еще удивился такому переходу – из розового в зеленое – или хотя бы оценил его, то ей пришлось бы взять с собой в путь из розовокожей вселенной в зеленокожую их наделенные сознанием сущности. Потом, после пересечения временно́й границы и невольной высадки в свои новые «я», их воспоминания о розовокожей Вэнге лягут на зеленокожие воспоминания их новых хозяев, что и даст желанный эффект мгновенной волшебной трансформации. Может иметь место некое остаточное смятение, когда эти два ряда воспоминаний сталкиваются, но обычно гештальт агрессора берет верх, словно в качестве бесплатного добавления к транзиту. Или, может быть, вследствие сильного потрясения при входе или вбросе внепространственной энергии.
И вот, когда Вардис Солтхаус просил ее, скажем, излечить одного из прихожан от какой-нибудь болезни или состояния – хромой ноги, рака, слепоты, – то Вэнга, после проверки шкал времени на предмет подходящего места высадки и, таким образом, выполнения просьбы, должна была быстро разобраться со взаимосвязанными душами, которым пришлось бы проделать этот путь вместе с нею, чтобы подтвердить случившееся чудо. Как минимум список включал всех, кто присутствовал на последней церемонии в Храме. Но потом список расширялся от одного индивидуума до всех – или, по крайней мере, всех хорошо знакомых с предметом – кто знал нынешнее состояние субъекта и мог удивиться произошедшей с ним трансформации.
Во вселенной ме́ста назначения любой косвенный перципиент, не подвергнутый дублированию, являлся хозяином верований, расходящихся с таковыми новоприбывших. Любая важная личность, оставленная позади, в новой вселенной стала бы неверующей, дырой в гобелене перемен, и жила бы воспоминаниями, лишенными всякого знания о более раннем своем существовании. «Что ты этим хочешь сказать – вылечился? Начать с того, что ты и не болел ничем!»
Эти узлы – необходимые попутчики – раскрывали себя не знающему границ между измерениями взгляду Вэнги, раскрывали эфирными метафизическими линиями влияния и соединимости, светящимися путами взаимосвязи. В ее ландшафте призраков они выделялись как созвездия взаимосвязей. Она уже некоторое время как обратила внимание на эти мистические линии, хотя и не знала, что они собой представляют, но вскоре научилась сосредотачивать на них взгляд и уделять им первостепенное внимание.
И потому типичное шоу в Храме человеческого потенциала ради Вэнги начиналось следующим образом. Вардис на сцене произносил свою просьбу.
– О благодетельный Абсолютный материализатор, та, что разрезает и заново сплетает гобелены нашей судьбы, пожалуйста, освободи эту просительницу от терзающего ее недуга.
И Вэнга немедленно начинала просмотр соседних шкал времени в поисках той, где реальность на 99,999 % совпадала с реальностью ее текущей нити за единственным исключением элемента, подлежащего исправлению: излечение, фиксация, изменение. Потом она собирала все соединительные кабели, исходящие от субъекта, – или почти все; не было смысла тащить периферийные фигуры, будь это учитель начальной школы или полицейский, который как-то раз выписал штраф этой персоне, – и держала их крепкой хваткой. Конечно, все в Храме, ее семья и другие прихожане автоматически попадали в эфирные объятия Вэнги. Потом начинались попытки перепрыгнуть в новый континуум, протащить всех за собой, как стаю рыб сетью. На это требовались кое-какие внутренние ресурсы, пропорциональные числу душ в перемещении и экзистенциальному расстоянию между вселенными.
Но Вэнга всегда помнила урок, преподанный ей Советом призраков: ей не обязательно перепрыгивать прямо в ту вселенную, где запрос был выполнен, а только в одну из более доступных, в которой имелась активная точка излома, обстоятельство, которое по естественным
