Маруся практически не могла разлепить веки — везде набилась пыль. Кто ее тащит? Свои? Чужие? Снова чей-то вопль сзади и звук падающего тела. Дождь. Значит, они на улице. У Маруси подкосились ноги, и она упала на землю. Ее снова взяли под руки и под коленки и понесли. Потом какая-то розня. Положили на что-то мягкое.
— Маруся?
Это был голос Носова… Свои.
— Отойди!
Командный тон Алисы.
Маруся почувствовала, как ее лицо бережно обтирают влажной тканью.
— Наклонись немного, — сказала Алиса почти нежно. — Голову осторожно.
Она промыла Марусе глаза и тут же положила на них какие-то примочки.
— Полежи пока так, я займусь твоей головой.
Маруся замычала и показала пальцем на рот.
— Что с ним? — спросила Алиса.
Маруся застонала.
— Они заклеили ей рот, — сказал Бунин. — Это пройдет само… Парализует язык, но не опасно.
У Маруси защипало в носу. Снова хотелось плакать. Еще эту дрянь терпеть во рту не пойми сколько…
Алиса аккуратно разглаживала волосы на голове Маруси, видимо, чтобы лучше осмотреть рану.
— Шрам останется, — тихо сказала Алиса.
Маруся промолчала. А что она могла сказать?
И главное — как?
Чьи-то теплые руки взяли Марусину ладонь и вложили туда что-то маленькое и ледяное. Ящерка. Маруся улыбнулась, хотя улыбаться она тоже не могла. Она просто сжала ящерку в кулаке и сразу же почувствовала себя намного лучше.
— Все хорошо, — тихо сказал профессор.
Маруся слегка кивнула.
— Не мотай головой, — прикрикнула Алиса.
Маруся вздохнула. Кажется, она снова в безопасности. И с ящеркой. И с профессором, и с Носовым, и с Алисой… Не было только Ильи. Почему он молчит? Где он?
Маруся убрала с век примочки, открыла глаза и увидела, что она сидит за длинным обеденным столом в темной комнате с горящим камином, а напротив нее — очень красивый азиат примерно тридцати лет. Впрочем, возраст было определить трудно, но даже с такого расстояния Маруся видела гладкую, словно восковую, кожу, тонкие черты лица и глаза… Очень странные для азиата светлые глаза. Маруся присмотрелась еще внимательней — не просто светлые. Разноцветные! Восковой китаец казался умиротворенным и аристократичным, словно сошедшим с портрета эпохи романтизма. Приглаженные черные волосы, шелковый халат, не национальный, а классический, накинутый поверх рубашки. Прекрасный шанхайский Дориан Грей в уютной домашней обстановке.
— Галлюцинации, — спокойно объяснил разноглазый. — Гранулы имеют слабый наркотический эффект…
Он улыбнулся.
Марусе стало жутко. Она потрогала голову и нащупала корку запекшейся крови на затылке. Значит, все это спасение, Алиса, Бунин, Нос… ей только померещилось?
— Рад видеть вас у себя в гостях, — вежливо кивнул мужчина.
— Странный у вас способ приглашать в гости, — ответила Маруся по-русски, но, судя по всему, китаец ее понимал.
— Прошу простить меня за некоторые неудобства…
— Где профессор?
Китаец развел руками и сделал удивленное лицо.
— Они не могли бросить меня, — уверенно сказала Маруся.
— Зачем же они привезли вас сюда? — хитро прищурился разноглазый.
Маруся не знала, что ответить, зато она обратила внимание, что снова может разговаривать. Во рту было противно и очень хотелось пить.
— Можно воды? — спросила Маруся.
Откуда-то из темноты возникла китаянка в длинном красном ципао и поставила перед ней чайник с маленькой пиалой.
Маруся налила себе чай и сделала пару глотков. Слова профессора про ловушку — это было на самом деле или тоже приснилось?
— Зачем я вам?
— Вы особенный гость…
— Вам нужна ящерка?
— Эта? — Разноглазый покрутил в руках Марусину ящерку и отбросил ее за спину, как ненужную вещь. — Пустяк. Мне нужны именно вы.
— Я? А что во мне такого особенного? — обессиленно спросила Маруся.
— О-о-о! — китаец поднял указательный палец. — Вы очень необычная девушка.
Маруся вспомнила слова профессора и его обещание обо всем рассказать. Ну что ж, возможно, она все-таки узнает правду.
Из темноты опять возникла служанка, которая поставила перед Марусей тарелку с дымящейся лапшой. Тут же другая принесла еще одну, с чем-то вроде жаркого. Девушки быстро приходили и уходили, накрывая стол, и все блюда пахли фантастически вкусно.
— Думаю, вам лучше поесть, — доброжелательно сказал разноглазый. — После ужина я отвечу на любые ваши вопросы.
Маруся с сомнением посмотрела в свою тарелку.
— Надеюсь, сюда вы ничего не подсыпали?
Китаец рассмеялся.
— Я буду есть вместе с вами, — сказал он и взял со стола палочки.
Маруся кивнула и последовала его примеру.
Голова все еще была тяжелой, а мысли — неповоротливыми. Казалось, что они вообще пропали и все Марусино сознание сконцентрировалось на одном только чувстве голода и запахе горячей еды.
Лапша оказалась восхитительна. Маруся даже подумала, что ничего более вкусного она в жизни не ела. Жаркое было острым, со странным, почти черным мясом. Пирожки с овощами, креветки размером с половину ладони… Внутри стало тепло и приятно. Стоило попадать в плен, чтобы наконец наесться? Пожалуй, да!
— Пиво? — Разноглазый протянул Марусе бокал с пенящимся напитком.
— Я не пью, — замотала головой Маруся.
— Очень хорошее пиво. — Китаец сделал глоток. — М-м-м-м. …Очень вкусно.
Маруся подумала, что терять уже, в общем-то, нечего и, вполне возможно, это последний ужин в ее жизни, так что она кивнула и взяла свой бокал.
Китаец улыбнулся.
— Обязательно надо попробовать, — ласково сказал он, — для этого и дана жизнь.
Теперь все стало совсем прекрасно. Маруся расслабилась и подумала, что тут тоже неплохо, к тому же она уже выражала желание остаться жить в Китае. Правда, сильно клонило в сон…
— Видите? Ничего страшного… Теперь вам надо принять ванну и поспать, — словно прочитал ее мысли разноглазый.
Маруся пьяно улыбнулась и кивнула.
— Не буду вас мучить. Поговорим завтра. Спокойной ночи, — кивнул хозяин дома, встал из-за стола и вышел.
Служанки аккуратно помогли Марусе подняться и отвели в спальню, где обнаружилась роскошная кровать с балдахином. Рядом с кроватью, прямо на полу, стояла старинная ванна на ножках, наполненная горячей водой зеленого цвета.
— Травы, — объяснила одна из китаянок.
Вторая китаянка уже помогала снять платье. Марусе стало так лениво соображать и сопротивляться, что она позволила себя раздеть и поместить в ванну.
Вода была приятной и мягкой, будто слегка маслянистой. Одна служанка натирала тело Маруси мочалкой, вторая осторожно мыла голову, тщательно прополаскивая волосы. Сознание уплывало и словно стирало из памяти все, что происходило с Марусей за последние четырнадцать лет…
Когда она проснулась, в комнате по-прежнему царил полумрак. Маруся лежала, рассматривая тяжелые складки расшитого золотом балдахина, и вспоминала все, что произошло с момента прилета. Ссора с Алисой, болтовня с Носовым, шуточки Ильи, магазин, похищение, звонок Бунина, спасение и плен — сейчас все это казалось одной сплошной фантасмагорией, перепутавшей сон
