я заметила, и посмотреть на реакцию?
А может, это тоже был тест? Тест, проверю ли я свой респиратор до того, как войти в помещение? Я ведь, наверное, должна была проверить.
Если так, то лучше ничего не спрашивать.
Стоило машине остановиться, как мой лексон завибрировал – пришел вызов в желтую зону. Я вздохнула. Видимо, байки про таинственное исчезновение фильтра я буду рассказывать лично доктору Ланге. Надеюсь, он оценит.
Прижав запястье к двери, я вошла и почти сразу увидела Олли.
– Скорее! – сказала она. – Идем, надо успеть до вечерней проверки.
Я ускорила шаг, едва поспевая за ней.
– Доктор Ланге очень злится? – спросила я. – Знаешь, мне кажется, мой респиратор был не в порядке.
– Ланге еще не вернулся, – помотала головой Олли, заталкивая меня в кабинет. – Мне постоять снаружи, последить?
Последние слова были предназначены не мне. За мониторами, где я привыкла видеть Ланге и его помощников, стояла доктор Эйсуле.
– Еще глупые предложения будут? – спросила она раздраженно.
– Здравствуйте! – искренне улыбнулась я.
Я сама не ожидала, что обрадуюсь встрече. Но, оказывается, я за нее переживала.
– Иди сюда, быстро, – махнула она рукой.
Я подошла.
– Всего один вопрос. Когда последний раз ты получала нейропротектор?
– Чего? – растерялась я.
– Ней-ро-про-тек-тор, – повторила она по слогам. – Твой брат его получает. А ты? Ланге делал тебе инъекции в основание черепа?
– Нет. – Я помотала головой, окончательно перестав понимать, что происходит. – Но вы же мне тогда…
– Я так и думала, – перебила она. – Ольга, дозировка – три пятых. А ты давай в сканер.
– Что происходит? – Задавая вопрос, я уже стягивала одежду.
– Ланге заигрался с нейрогенезом, – ответила доктор Эйсуле, не особенно заботясь о том, насколько я ее понимаю. – То, что ты вдохнула в Вессеме, не только разрушает твой мозг, но и делает некоторые зоны более активными. Это превращает тебя в хорошего медиатора, но это же тебя убивает. А он считает, будто все компенсируется, и просто ждет, чтобы доказать, что прав, и токсин из Вессема может нам помочь. Что необязательно искать хороших медиаторов, можно просто синтезировать это вещество и начать лепить их из кого попало. Но я обещала, что ты получишь лечение. И ты его получишь.
Она с силой опустила крышку сканера. Я услышала ее удаляющиеся шаги, почувствовала слабую вибрацию и замерла.
В голове была каша – слишком уж много событий для одного дня. Доктор Ланге ставит на мне какой-то эксперимент? Хочет доказать, что хорошего медиатора можно сделать из кого угодно? Только… зачем ему много медиаторов? Импланты – удовольствие недешевое, мне даже представить страшно, сколько денег ушло на одного Детлефа. Тут всего четверо тех, кому медиатор и правда нужен – Коди, Петер, Детлеф и Аре. Ну, может, еще Талеш с его новыми глазами и Волчек, которому заменят ноги. Ладно, шестеро. А медиаторов трое. Более чем достаточно.
Насколько он собирается расширять программу? Какой у него вообще бюджет?
– Вылезай! – скомандовала доктор Эйсуле.
– Зачем ему много медиаторов? – выпалила я, едва крышка сканера поднялась.
– Сядь. – Она указала своей птичьей лапой на кресло, явно не собираясь отвечать.
Я села.
– Зачем? – повторила я. – Мы нужны таким, как… как Петер. Чтобы они не сорвались. Правильно? Но их же немного.
Доктор Эйсуле и Олли обменялись взглядами. Они обе знали что-то такое, чего я не знала.
– Вы нужны, – сказала наконец Эйсуле, – таким, как доктор Ланге. Таким, как полковник Валлерт. Чтобы, когда он отдает приказ – любой приказ, – никому и в голову не пришло ослушаться. Чтобы никто не испугался, не побежал. Чтобы все отряды действовали скоординированно, чтобы никто не попал под дружественный огонь.
Я смотрела на нее и молчала. Значит, все это, все, что происходит на этой базе, все, в чем я участвую, затевалось ради медиаторов?
– О чем ты думала, когда тренировалась? – спросила доктор Эйсуле с усмешкой.
На этот раз она, кажется, ждала ответа, так что я сказала:
– Ну, что мы тестируем новые импланты. И чтобы не получилось как в Караге…
– Как в Караге… Чем, по-твоему, отличается Петер от солдата, обвешанного броней, оружием и датчиками? Может, только большей мобильностью. Да, мы тестируем, хотя максимальная нагрузка, которую способен выдержать мозг, давно известна. С вашей помощью эти ограничения можно обойти – до определенных пределов, конечно. Но большинству солдат не нужны импланты, чтобы эффективно убивать. Достаточно минимальных мышечных усилителей, чтобы тащить на себе гору железа. Помнишь Десятидневную блокаду?
– Да. Мы недавно как раз фильм…
– Это могла бы быть десятиминутная блокада. Всего один предатель, или один трус, или один дурак – и сотни человеческих жизней потеряны. Если эта история чему-то нас и научила, так это тому, как важно контролировать ситуацию и не дать кому-то отклониться от плана, нарушить приказ. Поэтому полковнику Валлерту нужны такие, как ты и рядовой Келемен.
– И как Эрика, – добавила я шепотом просто ради справедливости.
– Северин? Да, сейчас он закончит с тобой и предложит ей вдохнуть токсин. Полагаю, она согласится. Амбициозная девочка. Нагни голову. Ольга, у тебя все готово?
Доктор Ланге предложит Эрике вдохнуть FX? Мне словно льда сыпанули за шиворот. Конечно, Эрика согласится. Она на все согласится, чтобы стать хорошим медиатором.
– Что думаешь, солдат, лишенный свободы воли, не сможет сориентироваться в экстремальной обстановке? – сказала доктор Эйсуле, хотя я ничего такого не думала. – Полагаешь, марионетки сражаются хуже? Но им не нужно быть марионетками. Достаточно, чтобы ты передавала им приказы – быстро и точно – и не давала их нарушать. Убирала страх и неуверенность. Я видела отчеты с учений. У тебя это хорошо получается. У Северин хуже, у Келемена лучше. Но чтобы и дальше все получалось, нужно не дать Ланге все испортить.
Я почувствовала слабую боль и холод, поднимающийся по затылку вверх. Я ждала, что сейчас все расплывется перед глазами, как в прошлый раз, но все закончилось через несколько секунд.
– Я ввожу тебе минимальную дозу. Этого недостаточно, но лучше, чем ничего. И Ланге не заметит. У тебя будет кружиться голова – постарайся этого не показывать. И вообще веди себя как обычно. Если кто-то спросит, зачем вызывали – скажешь, что Ольга волновалась из-за твоей реакции на дельту. Все, иди. Ольга, проводи ее.
Олли потянула меня за руку. Мы вышли, и, обернувшись, я видела, как доктор Эйсуле тщательно убирает кабинет – чтобы никто не заметил, что мы там были.
Я пожалела, что не сказала ей спасибо. Все-таки она рисковала, чтобы помочь мне. Может, конечно, доктор Ланге и прав, и мой мозг сам компенсирует нанесенный
