хороший солдат и знает, что иногда нужно пожертвовать несколькими, чтобы спасти всех. Поэтому он готов участвовать в новой программе. Готов помочь мне очистить эту страну от пережитков прошлого, от ограничений, которые не дают нам идти вперед.
Я смотрела на Валлерта, не отрываясь, даже про воду забыла. Что там с Коди? Он не сбежал? Он в порядке?!
– Это ключ к нашему будущему. К великому будущему Церы. К будущему без мусора вроде тех крыс, что засели в пустошах и думают, что мы их не достанем.
Полковник отвернулся, глядя вроде бы в стену, но на самом деле – куда-то далеко-далеко, в это прекрасное будущее.
Потом снова повернулся ко мне и внезапно сказал:
– Ты все еще можешь стать его частью. Можешь остаться рядом со своим братом.
«Я могу остаться с Коди, – повторила я про себя. – Не будет камеры, не будет темноты. Я буду рядом с Коди».
Что он хочет за это?
Хотя какая разница.
– Ты не будешь медиатором, но ты сможешь работать на нашу общую цель. Мы будем изучать влияние нейротоксина на твой мозг, чтобы вырастить следующее поколение медиаторов. У тебя будет жизнь. Относительно долгая – мы же не звери, мы не хотим твоей смерти. И относительно счастливая.
Полковник снова взял воду со стола и подошел ко мне:
– Так что ты выберешь, Реталин Корто? Вернуться обратно в камеру и уже никогда не выйти из нее? Или присоединиться к нам, ко мне, к своему брату, своим друзьям и встретить будущее Церы вместе с ними? Твой брат хочет этого. Но все зависит от тебя.
Я прикрыла глаза. Я хочу остаться с Коди. Я всегда хотела только этого. Мы всегда были вместе, еще до рождения. Если я буду рядом с ним, все будет хорошо. Я ему обещала. А если я откажусь, полковник может разозлиться и сорваться на нем.
«Ради Коди, – сказала я себе. – Я не знаю, что он собирается делать, но ради Коди – я пройду через это».
– Я не хочу обратно в камеру, – сказала я вслух. – Я хочу, чтобы мы с Коди… дальше работали вместе.
Полковник удовлетворенно кивнул:
– Тогда скажи, что же было в пустошах.
Я послушно произнесла то, чего он ждал:
– Террористы. «Ин урма Эва». Те, кто хочет создать новых Измененных. Мы не должны позволить им… запугать людей. Мы клялись защищать… свой народ…
– Ценой своей жизни, – закончил полковник и поднес горлышко бутылки к моим губам.
Это был правильный ответ, и вода полилась в мой пересохший рот. Я глотала ее – жадно, давясь, захлебываясь и чувствуя, как возвращается жизнь. Я дала правильный ответ, и он дал мне воду. Вот как это работает.
Вода закончилась, и, словно повинуясь невидимому сигналу, дверь открылась и вошел охранник, тот же, который привел меня сюда.
– Идем, – сказал полковник.
Охранник приблизился ко мне, набрал код на наручниках, которые, казалось, намертво прилипли к стулу, и браслеты раскрылись, освобождая мои руки. Я потерла запястья, пальцы едва шевелились.
Я думала, меня отправят в мою комнату или отведут в желтую зону, но мы пошли не к лифту. Я не знала, куда мы идем, и едва ли хорошо различала дорогу – глаза слезились от света. И только когда навстречу нам шагнул Мартин Винценц и мы остановились, я поняла, что это еще одна камера. Побольше, чем та, что была у меня, и к тому же разделенная на две секции и отгороженная от нас силовым полем, но точно камера. И в ней уже кто-то был.
– Во время операции в пустошах Ариадна Ковец, которая оказалась агентом противника, расстреляла собственного командира, старшего группы гамма, – произнес полковник Валлерт, и тут я наконец узнала человека в камере.
Это была Аре. Эта жалкая фигурка, съежившаяся на полу, раздетая, со снятыми имплантами, без которых ее тело – в синяках, в шрамах, будто красками разрисованное – было странно несимметричным, – это была Аре. Она не подняла головы при нашем появлении и, казалось, даже не воспринимала наше присутствие.
Я сглотнула.
– За это полагается расстрел.
Полковник Валлерт во всем разберется, вспомнила я ее надежду, он во всем разберется, он меня защитит, он меня вытащит, полковник Валлерт – герой, он великий человек, он поймет, что это ошибка…
Вот он, ее герой. Стоит за моей спиной и говорит, что ее ждет расстрел. Наверное, решил еще раз напугать меня напоследок.
Странно, в камере было чисто. Словно Аре только что сюда привели и бросили. Та, в которой сидела я, наверное, пугает больше.
А в следующую секунду я поняла, почему на самом деле он привел меня сюда, и меня бросило в жар. Я едва удержалась на ногах. Нет. Не может быть. Он же не станет…
– Докажи, что ты готова снова стать рядовой Корто! – торжественно сказал мне полковник Валлерт. – Докажи, что твое место – в строю. Что ты одна из нас, а не одна из них. Приведи приговор в исполнение.
Я сжала кулаки.
«Это ради Коди. Коди хочет остаться здесь, он верит в то, что делает. Я никогда не видела его таким счастливым, как здесь. Я не могу его подвести».
Полковник Валлерт и Мартин Винценц смотрели на меня.
Силовое поле исчезло, охранник подтолкнул меня вперед. Я сделала шаг.
«Это ради Коди», – повторила я, борясь с тошнотой.
Аре наконец подняла голову и встретилась со мной взглядом. Я не была уверена, что она меня узнаёт. Взгляд был совершенно пустым. Словно внутри уже не было человека.
Силовое поле вновь возникло за моей спиной. Охранник достал два пистолета – один отдал мне, другой приставил к моей голове.
– Только дернись, – сказал он тихо.
Я не собиралась дергаться. Руки дрожали. Пистолет весил тонну.
Аре все равно не жилец, подумала я. Ее в любом случае расстреляют, какая разница, я это буду или кто-то другой.
Я проверила оружие – заряжено. Взвела курок.
Она, конечно, ничего не сделала из того, в чем ее обвиняют. Но ведь и я тоже не сделала. У нее никого. А у меня брат.
Я подняла руку с пистолетом. Вода, которую я выпила, поднялась обратно к горлу, я с усилием сглотнула.
– Стреляй, – сказал охранник.
Колени дрожали, я с трудом держалась на ногах.
Стоит выстрелить, и все закончится. Одна коротенькая отвратительная секунда – и дальше все будет хорошо. Я даже могу не смотреть на нее после того, как выстрелю. Могу даже не смотреть, как стреляю – только прицелиться и сразу закрыть
