держа мое украшение так, будто оно ничего не стоит, а не способно кормить целые деревни веками. — Это делает тебя счастливой? Блестящие, красивые побрякушки? — Он качает головой с почти физическим отвращением. Он склоняется ниже. Его взгляд скользит вниз по моему платью и снова вверх. — Я видел тебя без этих тканей. Тебе не нужны бриллианты.
Мои губы приоткрываются в немом вздохе.
Должно быть, он слышал слова Магнуса — о том, что теперь я сияю «ярче звезд и луны вместе взятых».
Тебе не нужны бриллианты.
Эти слова эхом отдаются в моем сознании, и я ненавижу его за это. Потому что он не имеет права просто так взять и сказать нечто подобное после того, как оскорбил меня.
Мы свирепо смотрим друг на друга, наши грудные клетки тяжело вздымаются. Он приближается, словно собираясь сказать что-то еще — что-то, что он хочет донести до меня максимально четко.
Затем его взгляд дергается в сторону, на сияющие ворота за моей спиной, и я вижу, как он вздрагивает. Вздрагивает всем телом.
Я оборачиваюсь, гадая, что могло заставить дрогнуть воина столь устрашающего, как Рейкер, но там ничего нет. Ничего, кроме его собственного отражения.
— Я не хотел бы лишать тебя и остатков твоего счастья, — говорит он, роняя ожерелье в мои руки.
Он поворачивается, чтобы уйти, но мой голос останавливает его.
— Я же сказала тебе. Единственное, что меня волнует — это дойти до конца. — Я пожимаю плечами. — А обещания ничего не значат. Я всё равно не планирую прожить так долго.
— Ты уже говорила.
— Ты уже говорил, — повторяю я сквозь зубы. — Почти слово в слово. — Я склоняю голову набок, глядя на него. — Или ты изменил свое мнение о моих шансах на выживание?
Он молчит.
Ему и не нужно отвечать. Я сделала это. Я добыла Рейкеру лекарство. Он восстановился. Я получила приглашения, которые позволят нам добраться до Земель Богов всего за несколько дней.
Я отталкиваюсь от ворот, отгоняя эти чувства, которые мешают сосредоточиться.
Поход — это всё, что имеет значение. Он должен быть на первом месте.
И сейчас, более чем когда-либо, я вижу путь к его завершению. Разбивка перемещений через порталы на короткие дистанции, возможно, лучше скажется на моих силах, но мне плевать. Я не хочу терять ни секунды. Полон решимости, я вонзаю свой меч в землю. Сила тянет меня вниз, словно что-то высасывают не только из моего металла, но и из самых костей.
— Дом Родина, — шепчу я.
Рука Рейкера сжимает мой локоть — и в следующее мгновение мы исчезаем.
Если Рейкер и удивлен нашему месту назначения, он этого не показывает. Напротив, кажется, он доволен тем, что мы пропустили все Дома, кроме одного. В любом случае, мне плевать.
Особенно после того, как он был так неприятен, несмотря на все произошедшее. Неужели он думает, что мне хочется вымаливать клятвы у этих мужчин? Думает, мне доставляет удовольствие давать обещания, которые я почти наверняка не смогу сдержать?
Черные железные ворота, перед которыми мы оказались, начинают расходиться сами собой, издавая пронзительный вой.
Сразу становится ясно, что этот дом призван чтить Бога Смерти, по крайней мере, внешне.
Дом Родина высечен из чистого темного обсидиана. Аллея выложена возвышающимися статуями. У всех один и тот же сюжет: мужчина с рельефными мышцами, вооруженный грозным мечом.
Страх просачивается в мою кровь. Это тот самый бог, которому нужна моя голова. Тот самый, что коллекционирует украденных невест.
Неужели он и правда так выглядит? Или это лишь приукрашенное изображение?
Как только мы достигаем дверей дворца, они открываются, подобно воротам. Нас уже ждет служанка.
Поза этой бессмертной скованна. Она выглядит так, будто пребывает в состоянии вечного ужаса.
— Добро пожаловать в Дом Родина, — говорит она, низко кланяясь. — Прошло… прошло так много времени с тех пор, как у нас были гости.
Я натянуто улыбаюсь; беспокойство уже скользит внутри меня.
— Вы голодны? Будет пир, разумеется, но…
— Пир? — переспрашиваю я.
Она кивает. — Как велит обычай Великих Домов. Всех гостей приветствуют лучшим, что мы можем предложить. Пиры. Подарки. Наши древнейшие вина.
Еще раннее утро. Я качаю головой. — Было бы неплохо просто отдохнуть, — говорю я. Рейкер рядом со мной молчит.
— Конечно. Я… я провожу вас в гостевые покои.
Служанка поспешно взлетает по ониксовой лестнице, оглядываясь на дверь, словно ожидая, что лорд дома внезапно появится. Он не появляется, и она торопится показать нам наши комнаты, расположенные прямо друг напротив друга. Не знаю, радоваться мне или огорчаться. При первой же возможности она снова убегает.
Я поворачиваюсь к Рейкеру, но обнаруживаю, что он уже шагает по коридору, вместо того чтобы зайти к себе.
— Куда ты идешь? — рявкаю я. Он не отвечает.
Я прищуриваюсь, глядя ему в спину, и следую за ним. — Мы снова к этому вернулись? Ты меня игнорируешь? По-видимому, да, потому что он молчит.
Я вздыхаю, идя следом. Этот замок утопает в тенях. Я ловлю себя на мысли, что не спешу оставаться одна в своих покоях. Я наблюдаю, как Рейкер проверяет дверь за дверью, заглядывая внутрь, пока наконец не находит комнату, которая вызывает у него интерес.
— Библиотека. Как ни странно, в этом мрачном и заброшенном доме библиотека оказалась полна искусства. Полки с древними книгами заполняли просторное помещение, а стены были увешаны гобеленами. И на каждом — один и тот же сюжет: Бог Смерти. Но, в отличие от статуй, здесь были краски.
У Бога Смерти на гобеленах были серебряные волосы; высокий, статный, он противостоял рою чудовищных тварей. Его меч сиял так же ярко, как и волосы. Все полотна были выдержаны в одном духе: великий Бог Смерти на вершине горы трупов, или в окружении отрубленных голов, или восседающий на троне из костей. В углу возвышалась его статуя, огромная и пугающая. В полный ли она рост? Я внимательно изучила её, склонив голову набок и поджав губы.
— Знаешь… а он довольно горяч, — заметила я.
Рейкер одарил меня уничтожающим взглядом.
Я пожала плечом. — Что? Так и есть.
Его капюшон всё еще был опущен, и я видела, как сузились его глаза.
— Бриллианты и смерть. Вот что тебя заводит. Замечательное сочетание. — Он явно считал меня полной идиоткой.
Я посмотрела на него с притворным сочувствием. — Не стоит пугаться статуи, Рейкер. Это тебе не к лицу.
Он сверкнул глазами.
Я медленно подошла к нему, горя желанием испортить ему день так же, как он испортил мой.
— Или… ты боишься? В этом дело? — Я сделала еще
