для него и дать знать всему Покрову, что теперь она полностью и безраздельно принадлежит ему.
Что он спас ее, и ничто не сможет снова забрать ее у него.
Она моя. Его глаза на мгновение вспыхнули темно-зеленым, когда его охватила агрессивная волна эмоций, собственническая и алчная. Моя невеста, чтобы брать, чтобы лелеять.
Ее груди подпрыгивали при каждом его длинном и размеренном толчке, как и ее бедра, когда его таз ударялся о них. Ее пальцы касались его таза каждый раз, когда он входил глубоко, а затем соскальзывали в ожидании его возвращения, когда он отстранялся.
И Инграм отстранялся далеко, почти полностью вытаскивая свой член из нее, чтобы увидеть, как расширяющийся ободок выскакивает наружу так же сильно, как он это чувствовал. Он был заворожен местом их соединения, тем, как его толстый, длинный член то и дело исчезал в ней. Фиолетовый, жилистый, с мягкими чешуйчатыми шипами, которые щекотали ее пульсирующие внутренности, он наблюдал за тем, как берет свою самку.
У его щупалец не было ни единого шанса уцепиться за нее, но они постоянно ласкали ее плоть.
— О боже, да. Возьми меня. — Ее киска сжималась и спазмировала вокруг него, а смазка на его члене стала более скользкой, чем когда-либо, смешавшись с ее. — Быстрее, Инграм. Трахай меня быстрее, я так близко.
Часть его желала, чтобы она не умоляла его о большем, особенно когда было очевидно, что она вот-вот потеряет себя вокруг него.
Основание его позвоночника закололо, и он вздрогнул, когда его семенные мешочки сжались невыносимо сильно. Он зарычал и задвигал бедрами так быстро, как только мог, ради нее, но его разум отключился от блаженства всего через несколько коротких толчков.
Его эмоции, его собственная потребность в ней сплели его разум и тело в тугой комок боли. Его толчки стали беспорядочными, удары — жесткими. Его щупальца вцепились и прилипли, вынуждая его отстраняться лишь до определенного предела, иначе он боялся порвать ее нежную кожу.
Ее крик был необычайно громким, ее милые маленькие легкие подарили ему дикую и плотскую песню, как раз в тот момент, когда она выдоила из него семя. Его собственный оргазм полоснул по паху, как угрожающий зверь, впиваясь в него стремительным, непредсказуемым ударом когтей.
Он не мог вынести интенсивности движений, пока она оргазмировала вокруг него.
Он прижал ее к себе, с силой войдя внутрь, его щупальца сомкнулись вокруг нее, пока он содрогался с выгнутой спиной. С запрокинутой головой его тело замерло в сокрушительном для души удовольствии.
Его наполненное похотью зрение потемнело под силой этого, под силой ее тела, спазмирующего вокруг него, пока он заливал его.
Ох, блядь. Его когти впились в нее до появления крови, но он не мог перестать сжимать ее руками. Не мог перестать цепляться за нее, как за спасательный круг, словно это был единственный способ заставить его сердце биться, когда казалось, что оно вот-вот остановится. Ох, бляяядь. Возможно, дело было во всех тех эмоциях, которые привели к их соединению, или в том факте, что он чувствовал связь с ней как со своей невестой, но что-то задело его разум и тело на глубоком, на уровне нутра. Он изливался с такой силой, что ему казалось, будто душа сейчас покинет его.
Инграм еще долго оставался в этом положении даже после того, как опустошил себя внутри нее, его тело содрогалось от остаточных толчков. Ее сердцебиение трепетало вокруг него, такое мягкое, нежное и интимное вокруг его затвердевшего центра.
Только когда она положила ладони ему на живот, словно с любовью успокаивая его, он наконец-то снова коснулся земли. Его ноги выскользнули из-под себя, и он рухнул, ложась на спину. Повернув череп к ней, он обнаружил, что ее глаза были теплыми и нежными, когда они смотрели на него.
— Эмери, — прохрипел он, обхватив сбоку ее шею, чтобы провести большим пальцем по ее гладкой и веснушчатой щеке.
Она приняла его ладонь, прислонившись к ней и придерживая за тыльную сторону, чтобы она оставалась у нее. Ее пальцы погладили обнаженные кости.
Он думал, что она будет послушной с ним. Он ошибался.
Она коснулась пальцами ног земли, приподнялась и снялась с его члена, а затем откинулась назад, чтобы сесть на всю его длину. Несмотря на смягчение, его угасающая эрекция дернулась при виде ее растянутой киски, из которой вытекало его семя.
Затем она потерлась об него клитором, одновременно прикусив край его ладони.
— Ты ведь еще не закончил, правда? — поддразнила она, и ее губы изогнулись в ухмылке. — Обычно тебе не хватает одного раза.
Инграм усмехнулся, удивленный тем, что у нее всё еще так много энергии. Возможно, она хорошо отдохнула, побывав в загробном мире.
Он скользнул испачканным кровью большим пальцем по ее губам, довольный тем, что запах и вид крови не пробудили голод в его желудке, а подействовали на другие, более возбуждающие места. Ему нравилось, что он оставляет на ней всё новые метки.
— Как называют человека, который зависим от секса? — спросил он.
Ее брови дрогнули, она не понимала, к чему он клонит.
— Наверное, нимфоманка или просто нимфа?
Он провел когтем вниз по ее подбородку, шее, чтобы пощекотать в ложбинке между ее упругими грудями.
— Ты нимфа, моя маленькая невеста-бабочка?
В последний раз, когда они были близки, Эмери почти не отдыхала, так как он брал ее раз за разом на протяжении почти двух дней. И хотя она устала, она просила еще, как и сейчас. Учитывая то, как сильно она отвергала его вначале, как была застенчива и робка, он никогда бы не подумал, что она может быть такой.
Он был очень рад узнать об этом развитии событий.
— Говорит Сумеречный Странник с фиолетовыми глазами. — Она хихикнула, насаживая мягкие и сочные губы своей киски на бороздку под его полутвердым членом. — Но нет, обычно нет. Думаю… мне просто всегда хотелось, чтобы кто-то дал мне почувствовать себя любимой, дал понять, что я красива, внутри и снаружи. Что я достаточно хороша такая, какая я есть. — И хотя она говорила вещи, которые должны были быть грустными, она одарила его нежной улыбкой. — Ты заставляешь меня чувствовать всё это, и от этого мне просто хочется скакать на тебе, пока глаза не сойдутся на переносице, и у меня так не закружится голова, что я не смогу думать ни о чем, кроме тебя. Это вызывает у меня желание быть к тебе так близко, как только возможно. Ты так много значишь для меня, и я
