сушеной виги перед тем, как вернуться домой. В «Дом».
Но вместо того, чтобы в тот же час отправиться в родные стены организации, Джон Смит исправно просидел с бумагами до поздней ночи. Наутро же, переночевав в своей квартирке Верхнего слоя, мужчина вновь вернулся в кабинет и даже перебросился несколькими фразами с теми из коллег, которых мог бы назвать товарищами. Поохал, мол, как же его достала сырость катакомб, пожаловался на отвратный воздух и ровно такую же пищу Нижнего слоя, и о том, что проживает фактически средь дикарей. Необязательный, но привычный ритуал, который бы в очередной раз подтвердил лояльность мужчины и должен был уверить в преданности. А уж в чём-чём, а в создании себе определённой репутации и алиби Смит за прошедшие годы основательно поднаторел. Кажется, во всём офисе едва ли нашёлся бы хоть кто-то, кто смог бы заподозрить Джона в двойной игре, и он всеми силами старался поддерживать это убеждение. Вскрывать карты ещё слишком рано.
Глава 32
За последние недели «Дом» преобразился. На нём особенно чётко сказывалась близость празднования нового года: единственного праздника, который вообще отмечался в его стенах. Притом именно в последние четыре года помимо обычного ужина с большим количеством блюд в заведении стали делать и своеобразную вечеринку, где преподавательский состав во главе с господином Смитом могли выйти на специально организованную под это дело сцену и немного рассказать об итогах года уходящего и планах на ближайшее время.
Все стены и в коридорах, и по кабинетам были украшены фонариками как знак наступления весны — именно с первым её календарным днём природа заново расцветала, обновлялась, а исчисление года начиналось наново. Правда если кто и мог насладиться всеми четырьмя сезонами в хотя бы относительно полной мере, так это Верхний слой. Средний едва ли ощущали смену погоды, а небо над их головами всегда оставалось в цвет привычного купола — серым. Погода в катакомбах же и вовсе была одной и той же, и всё благодаря близости к ядру планеты. Не слишком холодно, но стабильно темно и сыро. Но как знать, возможно именно поэтому отщепенцы и старались не забывать про праздник, хотя бы скромно, но отмечая его. Игорные дома делали скидки постоянным покупателям, в Домах терпимости девицы наряжались в лучшие костюмы, и даже банде беспризорников могло что-то да перепасть от добродушных прохожих, размякших от атмосферы праздника. Само собой, что в стенах «Дома» о традиции встречи нового года не забывали, и ждали последний день зимы с огромным нетерпением.
Проще всего осуществить создание локаций и фонариков для украшений было техническому отделу. Ради такого дела Эмилия ещё месяц назад принялась в свободное от работы время мастерить небольшие игрушки, и потому сейчас почти что каждый блок был украшен творением её рук.
— Надо же… — протянул господин Кент, когда Эми залезла на стул с ногами, чтобы подвесить маленький светящийся домик поближе к потолку. — А ведь я помню тебя ещё совсем крошкой.
Девушка дипломатично промолчала — в последнее время уже довольно старенький по меркам Нижнего Кент стал совсем сентиментальным. Она слышала краем уха, что через год-другой мужчина должен будет уйти на покой, но пока всё оставалось на уровне сплетен. Да и подобный слушок на памяти Эми был отнюдь не первым, но старик как обучал малышню, ворча как ему это надоело, так и продолжает в том же духе.
— Вот также стояла на стульчике рядом с братом и собирала что-то своими маленькими пальчиками.
А вот сейчас Эмилия искренне порадовалась, что в лаборатории они остались одни. Воспоминания о том, что всё своё детство провела в «Доме», были скорее тёплыми, однако слышать что-то подобное от старика, да ещё и сказанное ностальгическим тоном, казалось чрезвычайно неловким.
— Сейчас же ты уже совсем взрослая, — меж тем, продолжил техник. — Вот-вот стукнет восемнадцать.
— Вообще-то восемнадцать мне уже месяц как исполнилось, — улыбнулась Эми.
Кевин чётко знал, когда у неё день рождения, и это был довольно весомый повод для гордости. Далеко не каждый житель «Дома», да и вообще Нижнего, смог бы таким похвастаться.
— Тогда тем более! Думаю, к лету ты уже станешь полноценной белой дамой. Кстати, не размышляла о карьере?
На самом деле, только об этом и были мысли девушки всё последнее время. Но прерывать Кента не входило в её планы — мало ли, что ещё расскажет старик.
— Если захочешь, то могу порекомендовать тебя на роль преподавателя, — сообщил он, отключая те приборы, которые должны отдыхать ночами, и проверяя работоспособность других, что никогда не выключались. — По сути, мы уже проговаривали эту возможность с директором, и выбор за тобой.
— Не уверена, что смогу справиться с детьми, — честно призналась Эмилия. — Это за мной всегда присматривали, и я понятия не имею, как искать к ним подход.
— Не узнаешь, пока не попробуешь, — отмахнулся мужчина, протирая от пыли стойку с микросхемами. — Но знаешь, я тут подумал об ещё одном.
Теперь Эми вскинулась, смотря на старика с лёгким удивлением. Пока что самых логичных варианта её будущего было два: стать оперативником в штабе, либо уйти в преподавание, как и говорил Кент.
— Могу замолвить за тебя словечко, и через пару лет станешь моим заместителем. На этот раз — официально.
Уточнение было сделано не случайно, ведь вот уже несколько лет Эми и так исполняла эту роль. Уже давно к ней могли обратиться даже в присутствии старика Кента, ведь девушка обладала не только талантом и знаниями, но и довольно острым умом вкупе с прекрасной скоростью работы. Но всё это, само собою, было только на словах. Никто не мог поставить по сути ещё девчонку на подобную должность. Во всяком случае, до этого времени.
— Подумай и об этом тоже, — сказал техник, увидев, насколько Эмилия сбита его словами с толку. — Не торопясь взвесь все «за» и «против», и ближе к лету дай ответ. Ты справишься, я в тебе уверен.
— Спасибо за доверие, — кивнула та, и наконец опустила ноги на пол. — Если хотите, я закончу здесь всё сама.
— Было бы здорово, детка.
Вообще-то закрывать лабораторию и проверять оборудование было исключительной обязанностью руководителя технического отдела. Но Эми и вправду делала это уже давно, и только сейчас подумала, что очень может быть сможет заниматься такими вещами теперь официально.
Предложение старика
