даже проверяющие выполняют свою работу спустя рукава, и очень может быть, что в зале обнаружатся воспитанники, не достигшие восемнадцатилетия. Но прямо сейчас мужчине было плевать на правила и запреты — хотелось немного тишины, спокойствия и возможности поразмышлять вслух.
— Когда почти двадцать лет назад мне в голову пришло создать «Дом», то и не думал, что идея выгорит, — начал Джон, обращаясь возможно именно к своему отражению в стекле. А может не к нему. — Но посмотри, он не просто функционирует, но и готов работать так, как я задумал с самого начала! Это ли не чудо?
Ответом ему была тишина, а сам мужчина облокотился на подоконник.
Отсюда был виден кусочек… не неба, разумеется — скорей уж потолка. Крыши, которая в любой момент могла бы обвалиться, погрузив под собой всех отщепенцев, но вот уже много десятилетий этого не происходит.
— Знал бы кто, как же мне это надоело, — вздохнул директор, а полы его рубашки разошлись ещё сильнее. — Каждый день может стать последним, а попытки игры на два фронта изматывают неимоверно. Но интересно даже, насколько меня ещё хватит?
И снова тишина в ответ, и даже эха в столь компактном помещении не предвидится. Но Смиту и не нужно, чтобы ему отвечали. Он просто хочет выговориться и сбросить напряжение ещё и вот таким вот примитивным способом.
— Теперь «Дом» наполнен солдатами. Людьми с уникальными способностями и не зашоренным мышлением. Теми, кто в состоянии сломать уже давно прогнившую систему, которая и вовсе не должна была появляться в нынешнем мире и тормозить его развитие. И направлять их могу именно я.
Пауза в разговоре была нужна в первую очередь мужчине. Нет, не перевести дыхание, а просто вспомнить всё, что было. Подвести итоги примерно так же, как и там, на сцене, вот только говорить о них широким массам пока что было рано.
— Директорат пока ещё ни о чём не догадывается, продолжая выделять финансирование и пребывая в уверенности, что сведения, добываемые «Домом», получают только они. И что мои оперативники устраняют исключительно указываемых ими людей. Я уже говорил, что мне и самому интересно, как долго продлится эта их наивность? Когда они, уверенные в собственном могуществе, наконец сообразят, что крысы из катакомб ничуть не хуже них. Что сила и способности куда важнее денег. Что, Чернь их побери, мир уже давно перестал вращаться вокруг них!
Тень на диване еле слышно вздохнула и с лёгкостью, какой обычно не бывает среди ночи, поднялась на ноги.
На госпоже Вазайски сейчас была лишь тонкая комбинация насыщенно-синего цвета. А вот привычный халат, платье и трусики валялись где-то под столом директора, снятые впопыхах и вряд ли абсолютно целые. Впрочем, какая сейчас-то разница?
Она подошла к мужчине вплотную и положила ладонь ему на плечо. Директор же склонился, оставляя на смуглой коже лёгкий поцелуй, однако взгляда от окна так и не отвёл.
— Джон…
Вита шептала, слегка потеревшись лбом о спину мужчины. То ли помечала свою территорию таким вот примитивным древним способом, то ли сама пыталась напитаться запахом любимого — этого она не знала. Редко, очень редко они позволяли себе такие моменты, как сейчас, и именно поэтому каждая их встреча казалась ценной. Особенной. Такой, что её очень хотелось сохранить в душе и трепетно беречь, ведь уже через несколько часов им вновь придётся изображать почти что посторонних друг для друга людей.
— Опять ты пытаешься прыгнуть выше головы и берёшь на себя слишком много, — всё же продолжила Вазайски, теперь обнимая мужчину за талию, и тот с удовольствием перехватил её ладони на своём животе. — Не думаешь, что сейчас это стало ещё опаснее, чем раньше?
— Но в осторожности уже давно нет толку, — вздохнул Смит, не отводя взгляда от мрачного пейзажа. — Ещё три года. Возможно, пять, но всё равно придётся действовать.
— Значит, у нас есть только три года?
Джон не сдержался и развернулся, ловя женщину в объятия. Святая Чернь, если бы не правила, если бы не обязательства и если бы не эта безумная жизнь… Но всё это существует, и им не так уж много остаётся.
— Давай тогда не будем терять ни секунды?
Праздник сейчас в самом разгаре. И пускай не вся ночь, но несколько часов у них ещё впереди.
Это знал он.
Это понимала и Вита.
Мгновение, и их губы нашли друг друга, ведь если что-то и способно выжить в катакомбах Нижнего, то только любовь.
Конец первого тома
