я по связи.
Знаешь, как говорят. Держи друзей близко, а врагов еще ближе, — с насмешкой ответил Тэтчер, а вслух добавил: — Я рассказывал ему только хорошее. Этого надолго не хватило.
— О, я не сомневаюсь.
Я наблюдала, как Шавор смеется, и от этого холод медленно скользнул по позвоночнику.
— Я оставлю вас на минуту, — сказал Шавор, снова сжав плечо Тэтчера. — Удачи там. Вам обоим.
И затем он плавно направился к Элисии, притянув ее к себе.
Моя бровь поползла вверх.
— Ну, это интересно.
— Да… — голос Тэтчера нес слишком много подтекста. — Судя по тому, сколько времени она проводит в Беллариуме, можно подумать, что у нее и нет Благословленного, которого нужно готовить.
И тут я почувствовала взгляды других участников, выглядывающих из-за своих менторов. Тэтчер, должно быть, почувствовал то же самое, потому что оглянулся через плечо.
Ну, это всего лишь слегка настораживает, — подумала я.
Взгляд Тэтчера вернулся ко мне.
Не пойму, они боятся или прикидывают наши шансы.
Ну, ты все-таки взорвал бога. Слухи расходятся быстро.
Он фыркнул, но я уловила вспышку боли в его глазах. Проклятие. Не стоило ему об этом напоминать.
Кто-то возник у моего плеча. Зул. И внезапно его рука скользнула мне по спине, ниже талии, пальцы задели изгиб… Боги, он что, правда…
Я дернулась от него, жар обжег щеки, и я была слишком выбита из колеи, чтобы заметить что-либо, кроме легкого следа его прикосновения.
К слову об «уютно устроилась», — внутренний голос Тэтчера сочился нечестивым восторгом.
Я выпрямилась и бросила на Зула взгляд, полный презрения.
— Тэтчер, познакомься с Принцем Дракнавора, — протянула я ровно.
Глаза моего брата расширились, прежде чем он попытался сделать неловкий поклон, такой, что мне захотелось провалиться сквозь землю.
Боги, Тэтчер. Серьезно?
— Это излишне, — отмахнулся Зул. — Хотя твоей сестре не помешало бы усвоить правила должного почтения.
Тэтчер рассмеялся, но неловкость все равно повисла в воздухе.
— Ну тогда…
Низкий, первобытный рог разорвал воздух, словно поднимался из самой земли.
Увидимся там, — спешные мысли Тэтчера пронзили меня, когда он сжал мою руку. — Нам нужно поговорить. Я найду тебя.
Лучше бы тебе это сделать, — ответила я, глядя, как он возвращается к Шавору.
И тут я резко развернулась к Зулу.
— У кого-то слишком распущенные руки, — прошипела я.
Он греховно ухмыльнулся.
— Возможно, я просто не смог удержаться.
Поляну залил ослепительный, божественный, беспощадный свет. На краю рванулся портал, по краям которого с треском посыпались искры.
Зул наклонился ко мне в последний раз, и я ненавидела то, как мое тело отзывалось на его близость.
— Выживи, звездочка, — выдохнул он мне в волосы, прежде чем толкнуть навстречу судьбе.
Переход был похож на рывок сквозь звездный свет. В одно мгновение я была на поляне, а в следующее уже среди густых зарослей древнего леса. Деревья поднимались немыслимо высоко, их кроны были так плотны, что создавали мир изумрудной тени и рассеянного света. Все здесь пульсировало силой Давины, такой непохожей на пропитанные смертью берега Дракнавора.
Рай. Достаточно прекрасный, чтобы в нем умереть.
И большинство из нас так и сделает.
— Добро пожаловать, Благословленные участники, — прокатился по лесу голос, — на первое Испытание Вознесения.
Я закрутилась на месте, выискивая тени между стволами, но увидела лишь уходящую в никуда бесконечную зелень. Ни участников. Ни Тэтчера, ни Маркс. Ни следа от тридцати семи душ, вошедших сюда вместе со мной.
Я была совершенно одна.
Перевод выполнен для тг-канала и вк группы «Клитература».
Охота

По земле передо мной было рассыпано оружие и инструменты.
Я рухнула на колени, ладони метались по стали и дереву. Каждый лук гудел под пальцами, словно в нем теплилась жизнь. Большой палец нащупал клеймо Торна, выжженное на каждой рукояти.
Двигайся. Быстро. Сейчас же.
Приказ прогремел у меня в костях. Инстинкт. Руки повиновались прежде, чем я успела понять, выхватывая из кучи компактную ловушку и пристегнув ее к поясу.
Вокруг во все стороны раскинулся лес, но я заставила себя остановиться и сориентироваться. Солнце низко висело на западе за спиной, его свет просачивался сквозь полог кроны. К северу, в просветах между деревьями, мелькали очертания характерной горы с тремя вершинами. На востоке, за бесконечной зеленью, доносился едва уловимый, но несомненный шум бегущей воды — реки или крупного ручья.
И вдруг в лесу вспыхнул свет.
Он хлынул между стволами лентами сияния. Птицы умолкли. Насекомые застыли. И сквозь эту ослепительную яркость явилась она.
Давина.
Она стояла высокая и стройная, искажая собой саму реальность вокруг, словно круги расходились по воде. Ее кожа менялась с каждым ударом сердца: тепло-коричневая, затем мшисто-зеленая, затем оттенок между ними. Цветы распускались в ее волосах и тут же увядали, и снова расцветали с каждым ее вдохом.
А ее глаза… Древние. Золотые. Сияющие изнутри. Когда они нашли мои, мне потребовалось все мое мужество, чтобы не съежиться и не отшатнуться. Если исходившая от Легенд энергия была удушающей, то это было безумием, граничащим с божественным. В конце концов оно взяло верх, и я опустилась на колени.
— Приветствую вас, благословенные дети.
Ее приторно-сладкий голос прокатился по поляне, как гром, мягкий и ужасающий одновременно.
— Добро пожаловать на первое из Испытаний, где вы докажете, достойны ли полученных даров.
Меж ее пальцев материализовался венец — тонкие серебряные ветви сплетались и изгибались, образуя подобие короны. Она скользнула ко мне, и каждый ее шаг заставлял землю содрогаться, словно сама почва узнавала свою госпожу.
Я не могла пошевелиться. Не могла вдохнуть. Могла лишь стоять на коленях в грязи — смертная, какой и была, — пока она опускала тиару мне на голову.
— Вы будете охотиться для меня, — продолжила Давина, и ее улыбка обнажила слишком белые, слишком острые, слишком многочисленные зубы. — Три существа, священные для диких земель. Один золотой олень с кристальной короной. Один серебряный орел с крыльями чистого света. Один лунный заяц с глазами, что видят слишком многое. Охотьтесь достойно, — ее смех расколол лес, — ибо в моих владениях все должно служить своему предназначению. Все должно доказать свое место в естественном порядке.
Она растворилась в том голодном свете, оставив лишь легкий запах полевых цветов и нечто под ним. Запах гнили. Смерти. Темных, влажных мест, где все разлагается и возвращается в почву.
Я опустила взгляд на остальные инструменты, все еще разбросанные у моих ног. Я могла бы выковать любой из них из звездного света, но инстинкт велел взять настоящие. С моим везением
