Не теряя времени даром, правой рукой ударила по женской скуле. Кисть тут же отозвалась резкой непривычной болью. Но на это я уже не обращала никакого внимания.
Наши с ней шансы были неравны. Это понимала я. Это, к несчастью, понимала Валерия.
— Сука! — теперь уже моя щека взорвалась. Я упала на асфальт, царапая нежную кожу ладоней. Раненой рукой я прикоснулась к щеке и неожиданно истерично рассмеялась.
— Ты жалка-а-а-я, Лера! Какая же ты жалкая! — я хохотала ей в лицо.
— Заткнись! — завизжала она, ударяя железным носком мне в живот. Я согнулась пополам, сплевывая на асфальт красную кровь. — Ты отравляла мне жизнь! У тебя все было самое лучшее! Тебя сделали солисткой! У тебя были лучше игрушки, эти две дуры сделали из тебя какого-то Бога и, как слепые котята следовали за тобой! Ты, ты, ты! — ее вопли сопровождались сильными ударами по моему телу. Мне казалось, что я даже вдохнуть уже была не в состоянии. Врачебный опыт подсказал, что одно из сломанных ребер ткнулось в легкое, еще один удар, и оно однозначно его проколет.
Неимоверным усилием воли, у меня все же получилось уклониться от очередного удара, и швырнуть с помощью магии Валерию об стену. Я со злорадным удовольствием отметила, что та тоже хорошенько приложилась головой.
— Да. Я, Лера. Я, — с трудом поднялась с колен. — И знаешь, почему? Потому что, какой бы эгоистичной стервой не была, а всегда в первую очередь думала о вас.
— Ты издеваешься? — она откинула голову и рассмеялась, а у меня возникло подозрение, что Валерия Лис баловалась некоторыми запрещенными веществами. Отмечая, как нервно она передергивает плечами и трет под носом. «Как же мне тебя жаль», — пронеслось в голове. — Ты только о своей заднице беспокоилась. Единственный, кто не рухнул перед твоим очарованием, был Люмиус! — я нахмурилась, а при чем здесь мой бывший парень? — Ха-ха-ха, а ты не знала, да-а-а-а? Ты не знала, что мы трахались за твоей спиной, как кролики! И мы оба мечтали увидеть, как ты рухнешь вниз, святая Виктория!
Больно не было. Где-то в глубине души я знала это. Знала, но… наивная девочка внутри верила, что ее первая любовь будет чистой… Не сложилось.
— Жаль только, что в том пожаре не подохли остальные! Я и Люмиус не смогли всего предусмотреть! И вы спаслись! Стерва, ты снова жива оказалась! — заорала она во всю силу.
— Зачем, Валерия? — спросила помертвевшими губами.
— Мы так развлекались, Вики, — она раскинула руки в сторону, и словно обезумевшая, захохотала в ночное небо, которое вот-вот готово было пролить собственные слезы. — Нет, мы, конечно, сильно рассчитывали на то, что ты реально там подохнешь, но живучая же сука ты оказалась.
Столько лет… Я столько лет винила себя и искала причину в магии, что тогда произошел этот страшный пожар. А оказалось… Я заплакала, зарыдала, зарычала, полностью отдаваясь своим эмоциям. На кончиках пальцев заискрила молния. Я сдерживалась из последних сил. Если сорвусь, то убью бывшую подругу. А тут уже никакой Карс не поможет. Меня посадят.
— Ты была всюду! Билборды только с твоим лицом, новости только о тебе, лучшие контракты, потому что в группе ты! Как же я тебя ненавидела! Это я должна была быть на твоем месте!
— Так была бы, Лера! Была бы! Я уступила дорогу! — заорала я в ответ на ее безумный бред.
— Как бы не так! Как оказалось, Великую Викторию никто не сможет заменить! После твоего заявления нас хотели всех вышвырнуть, словно щенков обратно на улицы.
А вот это уже точно был совершеннейший бред. Я помню тот разговор с нашим продюсером. Он сказал тогда, что так как группу не удастся сохранить, мой триумф не сможет перебить никто из участниц, то девочкам подготовили личные контракты, чтобы развивать их сольную деятельность. Но… В тот вечер мне так и не удалось им об этом рассказать. Ссора с Валерией уже тогда зашла слишком далеко. Я хотела дать нам обеим время, чтобы потом мы могли спокойно поговорить… Не получилось.
— Но, то, что я не доделала тогда, закончится здесь и сейчас, — в ее руке блеснуло дуло магического пистолета. Мне знакомо было это оружие. На криминалистической медицине нам рассказывали о нем. Такие знания необходимы были для следствия. И если тогда я познакомилась с этим оружием лишь на картинке, теперь видела его воочию. — Попрощайся с жизнью, Великая Тория! Наконец-то я увижу, как твое сердце заходится в предсмертном стоне!
Что чувствуешь перед смертью? О том, что чего-то не успел? Или, может, что так и не получилось выиграть в лотерею? Или может, что все же нужно было купить ту самую квартиру с панорамным окном? Нет. Все твое существо сосредотачивается на лицах любимых тобой близких. Мама… Папа… Рия… Женя… Урракс…
— Простите, — прошептала одновременно с выпущенной пулей, которая должна была разорвать мою сущность на клочки…
Должна была… Но не разорвала. Махтамут Урракса взялся, словно из-под земли. С ужасным полу-рыком, полу-ревом, он снес с места Валерию, разрывая ее тело на куски. Кровь была повсюду! Я опустилась на холодный мокрый асфальт и сжалась в калачик, желая одного: забыть. Забыть все, что со мной произошло тогда… и сейчас…
Наверно, спустя вечность, до меня стали доходить посторонние звуки. Кто-то очень огромный и мягкий лежал рядом, стараясь изо всех сил привлечь мое внимание. Донстан еле-еле дотрагивался до меня одной из лап. А это для такого существа уже подвиг. И если бы я совсем сошла с ума, то смогла бы прочесть на его морде обеспокоенность моим состоянием, а еще отчаянное желание защитить.
— Ты меня спас, мальчик, — закашлявшись, я попыталась приподняться на руках, чтобы оказаться ближе к существу, один вид которого раньше наводил на меня животный страх. Сейчас же, мне казалось, что едва ли найдется место более безопасное, чем рядом с этим махтамутом. — Донстан, спасибо…, — я знала, что он понимал. Пара конечностей помогла мне прижаться к необъятному телу. Зверь грел меня своим теплом.
В следующую секунду пространство взорвалось от звуков. Буквально со всех сторон стали открываться порталы, а из них — вылетать маги, драконы и ведьмы.
— Торри! Тори! Тори! — Урракс впечатал меня в свое тело! — Мудрый дракон, девочка! Родная! — он, как в бреду, повторял одно и тоже. Снова и снова.
— В порядке, я в порядке, — задыхалась в его руках.
— Никогда больше шага без меня не сделаешь! — его глаза были тем омутом, в котором я готова была тонуть снова и снова. Именно к нему, в его
