окрашивали все в мрачные тона. Ему хотелось остаться, провести немного времени в относительно спокойной атмосфере после всего, что им пришлось пережить. Саймон слегка качнул головой и отпустил деревянные ручки подноса. Выпрямившись, он прошел к шкафу, на который указала Дана, и, достав оттуда все необходимое, вернулся.
Фитили свечей вспыхнули в темноте, озаряя все ярким теплым светом. Пришлось пару раз моргнуть, чтобы привыкнуть. Что-то теплое внутри снова начало подавать признаки жизни. Переведя взгляд на тарелки, Саймон присел рядом с Даной, заметив краем глаза, как легкая улыбка появилась на ее губах. Он не смог не улыбнуться в ответ.
– Тебе нужно поесть и набраться сил, иначе меня ждет разговор с твоим дядей, – произнес Саймон, стараясь хоть как-то разбавить образовавшуюся тишину, а после усмехнулся. – Он просто душка. Ты никогда о нем не рассказывала.
Саймон взял одну из тарелок с ложкой и перевел взгляд на Дану. Она нахмурилась, поднимая взгляд к облезлому потолку, как будто решая: стоит говорить ему или нет. И все же что-то словно рвалось наружу. Желание высказаться? Постукивая пальцем по кружке, она склонила голову к плечу, забавно морща нос, будто собиралась чихнуть.
– Ты не слишком-то интересовался моей семьей, если дело не касалось очередного штрафа за испорченное государственное имущество, – заметила Дана без капли упрека и улыбнулась, сделав еще один глоток чая. Ее голос стал немного тише. – На самом деле Итан никогда не жил с нами… На постоянной основе. Он – брат моей мамы. Моя бабушка, кстати, переехала в Штаты из Советского Союза. Так вот, Итан находился большую часть времени в Новом Орлеане, занимался охотой. Иногда приезжал к нам в гости на Рождество или День благодарения. Он мне как второй отец, у которого все было можно… И многому меня научил в свое время. Даже пытался обучить охоте, но я слишком сильно жалела животных, чтобы убить их ради забавы, да и стрелок из меня так себе… Думаю, говорить о том, что он не выносил законы «Страны возможностей» и копов, не приходится. – Она еще раз прервалась на новый глоток согревающего напитка. – Потом мы встретились уже в Форест-Сити, но и там он пробыл немного времени. Полгода или около того. Решил, что не сможет жить под командованием копа, и просто ушел в ночи, никому ничего не сказав. Мама тогда была в бешенстве и грозилась оторвать ему голову.
Дана прерывисто усмехнулась, и на губах появилась теплая улыбка, которая совсем не вязалась с угрозами ее матери. Она словно наконец-то смогла поговорить о чем-то, что долго хранила в себе.
– Теперь ты понимаешь, что отвратительный характер – это семейное. Но Итан… лучше, чем пытается казаться, правда… Он потерял жену и дочь еще до того, как все это началось, так что… сходство между ним и Риком большое. Только Маршалл предпочитает орать, а дядя делать все тихо… Кроме Итана, никого не осталось из моей семьи.
Последние слова говорились полушепотом. Дана опустила взгляд на темную сладковатую жидкость в кружке и задумалась. Она была права: он практически не интересовался ее жизнью. Каждый из них мало что знал друг о друге.
Саймон выдохнул и наконец отправил в рот ложку вполне съедобной каши, обдумывая небольшую биографию Итана Эллингтона. История была очень занимательной. Он потерял любимых людей, и Саймон, который все это время смотрел на Дану, опустил взгляд. Для него стала понятна такая ожесточенность в этом мужчине. Одиночество, с которым Итан жил, как может показаться, слишком долго, довело его до этого города, где, кроме зомби, не было никого… Но что-то все-таки не клеилось, и Саймон не мог уловить что именно. Вот только в голове возник еще один вопрос.
– А почему «Кнопка»? – внезапно спросил он, замечая, как на лице Даны растерянность сменяется удивлением.
– Что?
– Итан постоянно называет тебя Кнопкой. За этим кроется какая-то история?
– А-а-а… Да, точно. – Она тепло улыбнулась, подпирая голову рукой. – Когда я была маленькой, у меня было хобби: подкладывать канцелярские кнопки на стулья и смотреть, что будет. Попадались многие, но не Итан… До одного момента. Он был настолько пьян, что забыл проверить стул, а потом как плюхнулся на него… Аж протрезвел. С тех пор он и называет меня Кнопкой.
Саймон улыбнулся, глядя на то, как от ностальгии у нее засияли глаза. У него, к сожалению, таких теплых воспоминаний из детства не было, но сейчас это не имело никакого значения. Дана, слегка покачиваясь из стороны в сторону, не скрывала искренней улыбки, пока она сама по себе не завяла. Он видел, что Дана колебалась, прежде чем заговорить снова, и старалась отсрочить этот момент. И, подняв взгляд, выглядела по-прежнему неуверенно.
– А у тебя были братья или сестры?.. – поинтересовалась Шепард, вглядываясь в его лицо. – Родители?..
Крэйн молчал. Он никогда не был особо болтливым человеком, но сейчас стал еще более тихим. Этот вопрос должен был быть ожидаемым, но так или иначе задел за живое. Саймон погрузился в свои мысли слишком глубоко. Он не знал, с чего начать… И не был уверен, что хотел.
– У меня был брат. Томми. Младше меня на восемь лет.
Саймон замолчал. Воспоминания о Томми вызывали в нем чувство стыда и скорби, которые в смеси были достаточно уничтожительными. Дана молчала, не пыталась его как-то подгонять, давая время. Он поджал губы и потом продолжил:
– Ему было тринадцать, когда мы поехали в наш домик у озера. Мы ездили каждое лето туда вместо всевозможных лагерей. Мать считала эти сборища не самым подходящим местом для детей. Мне исполнился тогда двадцать один год, и за хорошую учебу в академии я получил две недели отдыха… Боже, я плохой рассказчик историй, – перебил он сам себя, стараясь унять ком в горле, который так и намерен был собраться и испортить все. Но Саймон выдохнул и продолжил: – Мы отправились купаться, и я просил его не уплывать далеко. На озере были места, где били холодные ключи, и из-за этого ногу могло свести за раз. Томми начал нырять… И тут я понимаю, что он слишком долго под водой. Я ныряю за ним, но никого не вижу. Выплываю, кричу его имя, но он не отзывается… Понимаю, что происходит… Быстро плыву на берег, бегу домой, говорю матери, вызываем спасателей, которые и достали его тело спустя несколько часов. Вот такая история. Мама долго переживала, винила меня во всем. Да я и сам знал, что виноват. Больше мы с ней не виделись. Мои попытки примириться с матерью успехом не увенчались. Как она любила говорить: в этот день у меня умерло двое сыновей. Дом мы не продали, и даже не знаю, что случилось с ним.
Саймон не смотрел на Дану, но
