— Уходите, сэр или мэм, — сказала я, делая шугающее движение ножкой банкетки. Енот сделал робкий шаг назад. Он выглядел сбитым с толку и переключал внимание между двумя слегка истеричными женщинами.
— Что ты делаешь? — потребовала Зои.
— А на что похоже? Я его прогоняю, — я сделала ещё один шаг вперёд.
— Эти штуки — питающиеся мусором фабрики бешенства. Не позволяй ему откусить тебе лицо!
— Да почему ты вечно твердишь про откусывание лиц? — спросила я, на мгновение утратив фокус внимания.
— Смотри за диким животным, Хейзел!
— Да я смотрю! Я думала, тебя убивают. Мой адреналин зашкаливает, — проорала я в ответ.
Видимо, еноту надоела наша громкая драма, потому что он поковылял к камину и скрылся внутри. Из стены донёсся отчётливый царапающий звук. Ну, хотя бы данная тайна раскрыта.
— Оно ушло? — потребовала Зои, обнимая подушку и прижимая её к лицу.
— Я не знаю!
— Ну так иди и посмотри!
— Ты только что сказала, что мне откусят лицо, а теперь ты хочешь, чтобы я сунула свое невредимое лицо в замкнутое пространство с диким животным?
— Я проснулась в одной кровати с блохастым лесным монстром, потому что я хорошая подруга и согласилась на твой безрассудный замысел! Меньшее, что ты можешь сделать ради меня — это позволить, чтобы тебе откусили лицо!
— Ладно. Хорошо! Я посмотрю, — я крепче сжала ножку банкетки и чуть подвинулась к камину.
— Оно всё ещё там? — прошипела она.
— Тихо ты, — я подвинулась к наружной плиточной отделке. — Брось мне свой телефон.
— Нет.
— Почему нет?
— Единственное, что у тебя получается ещё хуже вождения машины — это попытки ловить вещи. А я только на прошлой неделе купила этот телефон на замену того, который утопила, уронив в канализационную решётку.
Я повернулась к ней.
— Сама хочешь сделать это? Потому что я начинаю чувствовать себя оскорблённой, а когда я чувствую себя оскорблённой, я меньше всего хочу рисковать лицом ради своего оскорбителя.
— Окей. Извини! Ты вовсе не ужасно ловишь вещи, — Зои говорила не очень убедительно, но она сняла телефон с зарядки на прикроватной тумбочке. — Вот. Лови.
Я недооценила её бросок и в итоге пришлось неуклюже жонглировать телефоном и ножкой банкетки. И то, и другое приземлилось на пол с гулким стуком.
— И вот почему я не хотела жертвовать телефоном. У меня даже не было времени поставить защитное стекло на экран, — сказала она, топнув ногой по матрасу. Она так прославилась своей способностью терять и ломать телефоны, что её бывшее агентство перестало выдавать ей служебный телефон.
Я подняла и телефон, и ножку, и включила фонарик.
Не давая себе шанса струсить, я пригнулась и посветила внутрь. Не считая целой банды комков пыли, камин пустовал. Я забралась поглубже и посветила вверх.
Зои заскулила.
— О Господи. Если моя единственная клиентка умрёт вот так, я больше никогда не буду работать агентом.
Вверху камина виднелся дневной свет, и я расслабилась.
— Оно ушло, — заверила я, выбираясь из камина.
— Спасибо. А теперь отдай мне телефон, — потребовала Зои.
Я бросила ей гаджет, и она поймала его, в результате плюхнувшись животом на кровать.
Я осела на пол и попыталась замедлить сердцебиение. Так мы молча просидели несколько минут.
— Я так понимаю, ты сегодня переедешь в отель? — сказала я наконец.
Она подняла телефон.
— Моя бронь в Стори-Лейк Лодж уже подтверждена.
— Супер. Я пойду смою панический пот, — сказала я, отдирая себя от пола.
— Я начну готовить завтрак, — вызвалась Зои.
* * *
Душ, прилегающий к моей спальне, не был симпатичным, но хотя бы напор воды был не менее ужасным. Я стояла в ванне с ножками-лапками и смотрела на чёрно-розовую кафельную плитку и чёрный унитаз. Эстетика оставляла желать лучшего, но пространство для хранения в виде двойного туалетного столика, шкафа для белья и полотенец, а также дополнительного узкого встроенного шкафчика вызывало у меня восторг.
Я вытерлась одним из потертых полотенец из шкафа, завернула волосы во второе, и притащила в комнату свою косметичку с туалетными принадлежностями. Испытав прилив энергии после пост-енотового душа, я всё разложила, упиваясь роскошным простором этого места.
Продолжая наслаждаться процессом, я прилепила свежий пластырь без усов на свою рану от рыбы/птицы, высушила волосы, проделала всю свою рутину ухода за кожей, и даже нанесла один слой туши.
Я кивнула своему отражению в столь-ужасном-что-даже-очаровательном зеркале с золотыми лебедями. Это была Новая и Улучшенная Хейзел Харт, которая принимала душ, пользовалась тушью и боролась с енотами. Я лишь надеялась, что она также пишет книги.
Я оделась в свой новый наряд с логотипом Стори-Лейк, поскольку остальные мои постиранные вещи до сих пор обитали в древней сушилке в подвале, надела очки и сбежала вниз по задней лестнице. У меня тут было аж две лестницы. И дом размером в несколько раз больше моей квартиры. И уродливая кухня.
Зои маниакально размешивала, кажется, уже вторую кружку растворимого кофе. На ламинированной столешнице шкафчика рядом с древней микроволновкой стояли две миски с овсянкой моментального приготовления.
— Славный наряд, — она притворилась, будто прикрывает глаза рукой от возмутительно ярко-жёлтых шортов и футболки.
— Кухонные принадлежности и остальные вещи из моей квартиры, включая не залитый вином гардероб, приедут завтра, — я схватила пластиковую ложку из упаковки.
— Тебе с клубникой и сливками. Я заслужила шоколадную крошку, — сказала Зои, выныривая из кофе. — И пожалуйста, скажи мне, что среди вещей будет эспрессо-машина этой мудорожи.
Мой бывший муж был снобом в отношении многих вещей, включая кофе. Вот почему целый уголок нашего ценного пространства в квартире был отведён под кофе-бар.
— Будет, но я не знаю, где мы тут найдем кофейные зерна для эспрессо.
— Стырим у Кактуса Кэма, когда он в следующий раз будет работать в универмаге, — предложила Зои.
Я помешала свою комковатую овсянку.
— Конечно. Почему бы не добавить воровство к списку причин, почему здешние люди меня ненавидят.
— Думай об этом как о материале. Для твоей книги, — выразительно сказала она.
Мой прилив энергии после душа угас, и тревога снова пробудилась к жизни. Мне нужно писать. Начиная с сегодняшнего дня. А у меня имелась лишь смутная идея записать всё, что случилось в последние двадцать четыре часа, но сделать это не слегка травмирующим, а сексуальным и забавным.
Что, если я не смогу это сделать? Что, если печатать слова на странице теперь уже физически невозможно для меня? Так бывало с другими людьми. Некоторые авторы так и не оправились от их личной «тёмной ночи души». Они снова стали обычными людьми, которым пришлось устроиться на обычную работу, подразумевавшую табель учёта рабочего времени, нормальные брюки и встречи по вопросам, которые можно было бы решить через одно электронное письмо.
Я к такому не готова.
— Итак, нам нужна машина. Мы не можем жить здесь и полагаться на доброту сексуальных ворчливых незнакомцев, возящих нас туда-сюда, — объявила Зои, выдёргивая меня из внутреннего нытья.
Я провела рукой по своим чистым волосам.
— Эм. Да. Конечно. Я свяжусь с прокатной компанией и узнаю, когда смогу взять новую.
Зои рьяно покачала головой.
— Ни за что. Во-первых, ни одна прокатная компания не застрахует тебя после того, как ты вчера покалечила кабриолет.
— Белоголовый орлан ударил меня рыбой по голове. Почему все ведут себя так, будто это моя вина?
— Я сама возьму в прокат машину, и тебе не дозволяется садиться за руль. Я буду твоим агентом-шофёром, если это означает, что ты прижмёшь задницу и будешь писать чёртовы слова.
— Мы переехали сюда буквально вчера. Прекрати говорить так, будто я тут почиваю на лаврах, — я гадала, зачем кому-то вообще садиться на лавры. Их листочки такие колючие.
