— Я могу это сделать, — вызвался Леви, бросив на меня самодовольный взгляд.
— Нет, не можешь. Ты будешь слишком занят подстриганием когтей Мелвина, поскольку он только тебе позволяет это делать, — сказал я, соображая на ходу.
— О божечки! Ты убережёшь меня от визита к грумеру и доплаты за то, что он ведёт себя как капризный ребёнок, — воскликнула Лаура, хлопнув в ладоши. — Лучший брат на свете.
Леви сердито посмотрел на меня.
— Если тебе понадобится почка, я делиться не буду.
Я усмехнулся ему, затем схватил Хейзел за руку.
— Пошли.
— Зои, тебе стоит пойти с нами, — выразительно сказала Хейзел. — Ты же любишь... фермы.
Зои выглядела так, будто готова была сорваться к своей машине и на всех парах умчаться обратно к цивилизации.
— Она не может. Потому что ей надо сделать тот важный звонок, — сказал я.
Хейзел нахмурилась.
— Какой важный звонок?
— Тот, о котором она беспрестанно говорила с тех пор, как пришла сюда, — соврал я.
— О, этот важный звонок, — сказала Зои и демонстративно проверила время на наручных часах. — Да, он назначен ровно на 17:19. Спасибо, Кэм.
— Я не помню, чтобы упоминала что-либо о...
Хейзел не представилось возможности закончить предложение, поскольку я уже вытаскивал её за дверь.
— Какого. Чёрта. Кэм? — потребовала она, пытаясь высвободить свою руку, пока мы спускались по пандусу, ведущему от кухни. — Я думала, ты не хотел, чтобы твоя семья знала, что мы занимаемся сексом.
За прошлый день это стало волновать меня намного меньше, но мне не казалось, что сейчас хорошее время, чтобы это упоминать.
— Мы всё ещё занимаемся сексом? — спросил я, уводя её в сторону амбара.
— Я не решила.
— Тогда у меня есть полчаса, чтобы убедить тебя позволить мне вновь увидеть тебя голой, — я повёл её к открытой двери гаража позади амбара. Запахи корма, подстилки и животных напоминали мне о доме не хуже мясного рулета в духовке. — Квадрик или бок-о-бок?
— Это позы для секса? И если да, то можешь описать их в деталях?
— Квадрик или бок-о-бок? — повторил я, указывая на квадроцикл и двухместную УВМ, припаркованные рядом друг с другом.
— Какое разочарование. И поскольку я тебе вообще не доверяю, давай выберем тот, у которого есть ремни безопасности, — решила она.
Я схватил ключи с крючка на стене и бросил их ей.
— Ты за рулём.
— Я? Я никогда не садилась за руль ЭВМ.
— УВМ. Универсальная вездеходная машина, — поправил я её. — Считай это за урок вождения. Тебе нужна чёртова машина. На велике ты летом умрёшь от обезвоживания, а зимой превратишься в кусок льда.
— Этот пункт есть в моём списке, — сказала она, обходя меня за километр и приближаясь к грязной водительской дверце вездехода на две персоны. Корпус уже был сплошь покрыт вмятинами от почти десяти лет фермерской жизни.
Я сел на соседнее сиденье и пристегнул свой ремень.
— Ключ вставляется в замок зажигания. Газ, тормоз, переключение передач, всё как в машине. Постарайся ни во что не врезаться.
Её сердитый взгляд был испепеляющим.
— Пошевеливайся, Проблема. Я не буду пропускать мясной рулет.
Она проворчала себе под нос несколько нелестных фраз, но всё же сумела завести вездеход.
— Педаль газа немного...
Мы вылетели через открытые ворота в поле прежде, чем я успел договорить своё предупреждение. Тюк сена, который лежал в вездеходе за нами, улетел прочь. Хейзел ударила по тормозам, едва не наградив нас хлыстовой травмой шеи, когда мы быстро остановились.
— Заткнись, — сказала она, опередив меня.
— Давай попробуем ещё раз, — ответил я, пытаясь сделать так, чтобы моя хватка на поручне вовсе не выглядела убийственно крепкой.
На сей раз она плавно нажала на педаль газа, и я даже не прокусил язык, когда мы тронулись вперёд.
— Поезжай вокруг и придерживайся дороги, — направил я её. — И не газуй возле дома, а то мама будет беситься из-за пыли.
Прикусив нижнюю губу зубами и вцепившись в руль так, будто она его душила, Хейзел аккуратно следовала моим указаниям. Коровы и ослиха Дива уже выстраивались вдоль забора, чтобы их отвели к амбару для ужина.
— Паркуйся, шумахер, — сказал я, похлопав её по бедру.
Она остановилась со скрежетом гравия, и я выпрыгнул.
— Ты что делаешь?
— Кормлю девочек, — сообщил я через плечо. — Готовы ужинать, дамы?
Три коровы голштинской породы замахали хвостами. Самая крупная, Бэмби, испустила нетерпеливое «мууу». Дива попинала землю, затем издала пронзительное «иа».
Я распахнул ворота выгона, затем отступил к воротам пастбища.
— Готовься преследовать беглянок, — поддразнил я.
— Ты шутишь? — пискнула Хейзел за рулём.
— Расслабься. Они знают, где дом, — я открыл ворота пастбища и хлопнул всех трёх коров по заду, пока они парадом шествовали во двор. Дива пошла за ними, сделав паузу, чтобы я почесал ей шею. Я достал их корм, проверил воду в корытах, и после того как Бэмби меня любовно боднула, я закрыл ворота и забрался обратно в вездеход.
— Твои родители живут в контактном зоопарке, — заметила Хейзел.
— В контактном зоопарке для брошенок. Раньше мы держали молочных коров и выращивали кукурузу. Но папа после инсульта не справлялся с таким трудом. Теперь мы просто хобби-ферма для спасённых животных.
— Люди приезжали бы. Сюда, имею в виду, — сказала она. — Они платили бы деньги, чтобы увидеть спасённых вами животных. Послушать их истории. Они бы жертвовали деньги, чтобы вы могли спасти ещё больше животных.
— Ты хочешь сказать, туристы приезжали бы в Стори-Лейк и платили деньги, чтобы погладить Пердобластер 2000? — я показал на корову поменьше, которая высунула голову из-за забора и пыталась получить от меня ещё немножко почёсывания.
— Пожалуйста, скажи мне, что Пердобластер 2000 — это твоё прозвище, — произнесла она с невозмутимым лицом.
— Мои родители совершили роковую воспитательную ошибку и позволили детям Лауры целый год выбирать имена для спасённых животных, — объяснил я.
Хейзел покачала головой.
— Что? — спросил я.
— Парень, с которым я сплю, только что устроил его коров и ослика на ночь. Иногда мне кажется, что мне просто снится затяжной бредовый сон, и я проснусь на Манхэттене.
— Ты этого хочешь? — я жестом показал ей ехать вперёд.
— Прямо сейчас я больше заинтересована в том, чтобы надрать задницу Доминиону, — сказала она.
Я направил её на запад, к солнцу.
— Гейдж живёт в той стороне, за холмом. Он переделал старый амбар и превратил его в дом.
— Буквальный амбар? Что ж, вот и провалился мой дьявольский план свести его с Зои, чтобы ей пришлось переехать сюда на постоянной основе.
Я закатил глаза. Она должна думать о том, чтобы впустить меня обратно в её постель, а не о том, как затащить её подругу в постель моего брата. Чтобы напомнить ей об этом, я небрежно положил свободную руку на её плечи. От моего прикосновения она дёрнула руль, отчего мы съехали с дороги, затем чересчур скорректировала направление и съехала с дороги уже в другую сторону.
— Почему ты и я — единственные, кто присутствует на этом уроке вождения? — спросила Хейзел, пока мои кости дребезжали от езды поперёк колеи.
— У мамы есть свои причины. Не то чтобы она ими с кем-то делилась. Я практически уверен, что она знает про нас.
— Сначала Леви, а теперь твоя мама? Это означает, что к утру весь город будет обсуждать наши прошлые оплошности?
— Во-первых, никто не говорил, что мы закончили оплошничать, — парировал я.
— Мой редактор докопалась бы до этого слова.
— Во-вторых, между семейными сплетнями и городскими сплетнями есть большая разница. Когда мы вернёмся туда, все будут знать, что мы занимались сексом? Определённо. Но они не станут болтать об этом в городе.
— Почему ты не расстроился сильнее? Это же ты не хотел никому рассказывать о нас, и всё же ты сидишь тут и хмуришься на своём обычном уровне.
