— Когда в совете есть такой креативный человек, как ты, я не сомневаюсь, что мы найдём решение. Если Стори-Лейк что-то и умеет, так это выживать, — сказал он с завидной уверенностью.
А я эту уверенность не разделяла.
— Да. Насчёт этого. Кого-нибудь в прошлом прогоняли с совета улюлюканьем? — спросила я, давая ему деньги за самогонный пунш.
— О, конечно. Но это случается всего пару раз в год, — сказал он.
— Спасибо, — сухо отозвалась я.
— Но у меня есть хорошие новости, — продолжил Дариус. — Сегодня я продал дом и сдал в аренду один из пустующих магазинов на Мейн-стрит, и за это нужно благодарить тебя.
Ой-ёй. Что я опять натворила?
— Правда? Почему?
— Это пара из Коннектикута, которая держит кофейню. Из торгового центра, где они работали раньше, их вытеснили из-за повышения аренды и налогов. Жена читает твои книги, подписана на твою рассылку и соцсети. Она и её муж приехали сюда, влюбились в Стори-Лейк и сразу внесли предложение о покупке за наличные.
Супер. Теперь я заманивала читателей в город, который на грани разрушения.
— Это... здорово, — сказала я, симулируя восторг. Я копалась в кошельке в поисках денег на вторую порцию самогонного пунша, и тут появилась запыхавшаяся и раскрасневшаяся Зои.
Она выхватила самогонный пунш из моих рук и выпила залпом.
— Ладно. Лакреша приготовила слайды к запуску. Ты всех сокрушишь.
— В хорошем смысле слова или в плохом? — я снова почувствовала тошноту.
— Пора начинать, — сказал Дариус, закрывая кассовый ящик, и поторопил меня к сцене, пока я тоскливо смотрела на самогонный пунш.
К тому моменту, когда я поднялась на сцену, осталось лишь одно место между Эмилией и Кэмом. Я не могла сказать, кто вызывал у меня меньше энтузиазма. Я опустилась на стул так, будто это было среднее сиденье на самолёте. Колено Кэма вскользь задело меня под столом. Электрический разряд от физического контакта заставил меня дёрнуться, и я отшатнулась от него, локтем задев литровый стакан спортивного напитка, который Эмилия поставила рядом с собой.
Я в замедленном ужасе наблюдала, как стакан опрокидывается, и лаймово-зелёная жидкость словно цунами выливается на передний ряд зрителей, где сидела маленькая группа приспешников Эмилии.
Толпа коллективно ахнула, когда жидкость вступила в контакт и залила три футболки «Голосуй за Рамп». Раздражённые визги жертв быстро были заглушены хохотом.
Кэм рядом со мной хихикнул. Его колено незаметно утверждало доминирование над моим коленом.
— Мне очень, очень жаль, — крикнула я в их сторону, пока женщины пошлёпали в сторону уборной, чавкая мокрыми вещами.
— Ты за это заплатишь, — прошипела Эмилия прямо в микрофон.
— Не сомневаюсь.
— Давайте сведём угрозы к минимуму. У нас сегодня на повестке много важных вещей, — сказал Дариус в аудиторию. Он показал на Певчих Птиц Стори-Лейка, которые собрались в сторонке. Группа пропела протяжную мелодию. Помещение постепенно притихло, и вскоре я была уверена, что все присутствующие могли слышать гулкий стук моего сердца, пока то пыталось сбежать из моей груди.
— Объявляю это заседание открытым, — сказал Дариус. — Первым делом — результаты голосования за шефа полиции уже готовы.
Это привлекло всеобщее внимание. Эмилия выпрямилась на своём сиденье и перебрала стопку карточек. Это была её победная речь. И судя по высоте стопки, весьма длинная. Я заметила Леви в задней части помещения — он скрестил руки на груди и прислонился к стене с таким видом, будто вот-вот предстанет перед расстрельным отрядом.
— Победителя наших особенных выборов объявят Певчие Птицы Стори-Лейка, — сказал Дариус.
Птицы важно вышли вперед и пропели краткую мелодию.
— Да бл*дь, — пробормотал Кэм едва слышно.
«Горожане не страдали. Голоса они отдали.
Мы задачу упрощаем, всем вам гордо сообщаем:
Капитаном нашего судна Леви Бишоп избран прилюдно»
Один из Певчих Птиц взорвал хлопушку с конфетти, осыпав сцену красными, белыми и синими кусочками бумаги.
Большая часть толпы зааплодировала. Фрэнк и Пеп Бишопы держали над головой плакаты «Шеф Бишоп», а Лаура подъехала к Леви и любовно врезала кулаком в его живот.
Эмилия, со сжатыми челюстями и дрожащими (видимо, от едва сдерживаемой ярости) светлыми кудрями, наклонилась к микрофону.
— Я требую пересмотра на основании статьи 52, подпункта Ж.
Эйс вздохнул и бухнул на стол тяжеленную папку с уставом.
Дариус помахал рукой.
— Нет необходимости, доктор Эйс. Статья 52, подпункт Ж гласит, что выборы официального лица могут быть пересмотрены, если выигрывающий кандидат осознанно создаст или допустит массовое бегство домашнего скота в пределах города на протяжении минимум трёх кварталов.
Муж Эмилии, Амос, вскочил на ноги и показал в окно.
— Чёрт возьми! Там свинья бежит по улице! — объявил он с отрепетированным восторгом. Я была вполне уверена, что он прочёл эту реплику со своего набора карточек.
— Погодите. Разве это не ваша свинья, Амос? — спросил зоркий как орёл наблюдатель откуда-то из задней части помещения.
— Это определённо Рагу Рамп. Я где угодно узнаю эту свинью, — сказал кто-то другой.
— Ну вы посмотрите! Он решил вздремнуть в клумбе Дилбертов.
Эйс наградил Эмилию долгим взглядом.
— Думаю, мы с уверенностью можем заявить, что одна свинья, которая прошла тридцать метров и уснула, не считается за массовое бегство домашнего скота.
Эмилия возмущённо фыркнула и скрестила руки на груди.
— Поздравляем, шеф Бишоп. Мы организуем церемонию принесения клятвы на удобную для вас дату, — сказал Дариус абсолютно деловым тоном. — Переходим к следующему пункту повестки. Мы получили результаты отчёта по очистным сооружениям, и у нас есть восемь месяцев, чтобы найти 200 тысяч долларов на обновление нашей канализации.
Было так тихо, что послышался храп Рагу Рампа. А потом воцарился настоящий ад.
— Люди, пожалуйста, давайте притихнем, чтобы можно было рассмотреть возможные решения, — сказал Дариус.
Вопросы сыпались в быстром и безжалостном темпе.
— Как, чёрт возьми, мы найдем столько денег?
— Что случится, если мы не проведём обновление?
— Почему мы не можем праздновать День Голого Садовода в парке?
(Всемирный день голого садовода реально существует и отмечается каждую первую субботу мая, — прим)
— А людям, которые голосовали за Леви, нужно опасаться какой-то мести от... других кандидатов?
— Почему бы нам всем не установить уличные туалеты на своих участках?
Я посмотрела на Кэма.
— Ты не можешь что-нибудь сделать?
— Ладно. Но только потому, что в моих же интересах выглядеть героем в твоих глазах, — он наклонился к микрофону, сунул средний и большой пальцы в рот и пронзительно свистнул. — А ну все прижали жопы и заткнулись нафиг, иначе вы все станете первым арестом моего брата, и я знаю, что у нас не хватит тюремных камер для такого.
Крики притихли до приглушённого бормотания.
— Спасибо, Кэм, — сказал Дариус. — А теперь, я знаю, что эти новости стали шоком, но ваши члены совета уже усердно работали над возможными решениями.
— Есть лишь два настоящих решения. Повысить налог на недвижимость втрое или объединиться с Доминионом, — объявила Эмилия. — С таким же успехом можно сразу сдаться. Начинайте паковать вещи и выставлять дома на продажу, пока наши улицы не сделались коричневыми от дерьма, и пока наши налоги не сделали вас банкротами!
Вопли начались снова и продолжались вопреки нескольким трелям Певчих Птиц и призывам Дариуса к тишине.
Кэм положил руку на спинку моего стула, вскользь задев пальцами мою спину. Он наклонился за меня.
— Эрлин, привлеки-ка их внимание.
Ведьмовская женщина лёгким движением отдала часть и достала из-под стола пневматический клаксон.
Я едва успела зажать уши, прежде чем Эрлин сотрясла всё помещение рёвом клаксона. Толпа неохотно притихла.
