закусив губу. Всегда так делаю, когда чем-то увлечена. Поэтому не сразу замечаю, что кто-то со мной разговаривает. Лишь когда у меня из рук пропадает пушистый скетчбук.
— Эй! — возмущаюсь, потянув руку к моей вещи, но кто-то поднимает скетчбук вверх, и всё еще в надежде его схватить, я встаю на колени прямо на подоконнике. И, не удержав равновесие, хватаюсь за первое, что попадается под руки. Чьи-то плечи. И лишь опустив взгляд, понимаю, что это Глеб.
Его взгляд серьёзный, а одна бровь приподнята. Мои глаза расширяются, и я делаю очередную попытку выхватить скетчбук, только теперь почти падаю на Глеба, и ему приходится обхватить меня свободной рукой за талию, чтобы я не свалилась окончательно.
О, нет!
— Отдай, — произношу тихо, и по позвоночнику проносится паника. Я даже не обращаю внимание на позу, в которой мы находимся, ведь рисунки сейчас куда важнее. Хорошо, что он его закрыл, когда отобрал. Он ведь не заглядывал туда, пока я была сосредоточена?..
Сглатываю, чувствуя, как щеки покрываются жаром.
— Почему избегаешь меня?
Его лицо слишком близко. Ощущаю тепло его руки, что прижимает меня к его торсу. И меня словно водой ледяной облили. Отшатываюсь от него настолько резко, что ударяюсь затылком о стекло.
— Ай, — шиплю, хватаясь за голову и протягиваю вторую руку вперёд. — Верни, пожалуйста.
— Только если ответишь на вопрос, Малинка, — стоит на своём Глеб.
В отчаянье надуваю щёки. Вот и пришло время поговорить. Сажусь на подоконник, поправляю задравшийся сарафан, но продолжаю наблюдать за его рукой, поднятой вверх.
— Я… Я не знаю, — отвечаю честно и очень тихо. — Я не знала, какой ты в живую. Вдруг, как Егор? — перевожу взгляд на его глаза. Чистый янтарь. — Я боялась, но… А потом я… — шумно выдыхаю и опускаю взгляд, теряясь в собственных мыслях. — Прости меня. Я не хочу терять тебя. Наша дружба для меня очень важна. Ты злишься, да? — прекращаю разглядывать свои руки, снова поднимая взгляд.
— Малинка, — его уголок губ приподнимается, а потом он и вовсе начинает улыбаться. Замечаю ямочки на его щеках. — Вообще-то, я обиделся, как исправлять будешь? — и он, продолжая улыбаться, убирает мой скетчбук в свою сумку.
14
Я смотрю на удаляющуюся спину Снайпера и думаю о том, какой я плохой друг. Я собственноручно чуть не лишилась такого замечательного человека в своей жизни. А он и правда обиделся... Так я и думала.
Блин!
— Глеб, подожди! — спохватываюсь и, спрыгнув с подоконника, несусь за ним. — Что мне сделать, чтобы ты простил меня? — останавливаюсь рядом и, сложив ладони домиком, умоляюще заглядываю в его янтарные глаза. На самом деле я рада, что он улыбается мне. Значит простит, да?..
Он усмехается, смотря прямо вдоль широкого коридора. Затем кладёт руку мне на плечо и, усмехнувшись, произносит:
— Я подумаю, а сейчас мне пора, Малинка. Ещё увидимся, — легонько хлопает по моему плечу и поворачивается в сторону лестницы.
— А, — торможу с открытым от удивления ртом, смотря снова на его крепкую удаляющуюся спину. — Ладно, — произношу уже в пустоту.
Бро. Снайпер. Глеб Золотой. Вот мы наконец-то встретились и поговорили!
Подойдя обратно к подоконнику, упираюсь в него руками и радостно пищу, подпрыгивая на месте. Мой писк проходит эхом по коридору, заставив резко прекратить.
— О-фи-геть…
Интересно, что он придумает для меня, чтобы я была прощена? Может мне опередить его и испечь ему что-нибудь?..
Блин, Злата! Ты собралась тащить в универ выпечку?
Да и когда печь, у меня ведь работа. Не ночью же. А может… подарить ему цветы?..
— Пф, совсем спятила, — тарабаню пальцами по подоконнику, упираясь лбом в холодное стекло. Ливень уже весь обзор загородил собой.
Нужно будет хотя бы кофе ему купить, самый вкусный. Или даже подарить один из портретов. Сказать, что только сейчас нарисовала.
— О, нет!
Поворачиваю голову к рюкзаку, вспоминая о страшном — он забрал мой скетчбук!
Капец!
Вся на панике я сижу на подоконнике ещё минут двадцать, думая о его реакции, если он заглянет в рисунки. А когда звенит звонок с пары, я вспоминаю, что и телефона у меня нет. И как я собиралась вызывать такси?! Совсем из головы вылетело...
Вздыхаю и настраиваю себя на то, что придётся сначала добежать домой, а потом уже переодеться и с зонтом бежать на работу. По лужам. Ещё с ветром бороться, чтобы не унесло несчастный зонт.
Дурацкая погода.
Спускаюсь на первый этаж и замечаю Кристину с подружками. Отворачиваюсь и ускоряю шаг, чтобы они не пристали ко мне и не задержали. И так, скорее всего, опоздаю в цветочный. Я даже не могу предупредить Ладу. Проклинаю сама себя за забывчивость и трусость!
Находясь на крыльце универа, ощущаю немыслимый холод. Он пробирается под сарафан, заставляя мурашки расползтись по всей коже. А капли дождя, что добираются до меня, острыми иглами впиваются в тело, и я уже не так решительно настроена на данную прогулку до дома.
На крыльце также, как и я, стоят ещё множество студентов. Толкаются и громко разговаривают. От пронизывающего ледяного ветра я никак не могу устоять на месте. Ещё и ребята пихаются от того, что места для всех недостаточно. Я уже почти на самом краю, из-за чего по лицу больно бьют капли дождя.
Сквозь плотный ливень стеной виднеются машины.
Везет же тем, у кого они есть... Хотя и тем, у кого есть телефон, тоже везёт. Ох, такси бы мне сейчас не помешало.
Скулю от отчаянья и, набрав полные лёгкие воздуха, готовлюсь сделать первый шаг в ад. В гигантские лужи, будучи в босоножках. И не могу сдержать крика, когда ступаю вперёд. И это хуже, чем быть облитым ледяной водой с утра!
Ускоряю шаг, так как бежать не получается. Сарафан становится тяжелым также, как и рюкзак. Волосы неприятно примыкают к щекам и шее, а очки приходится снять и крепко сжимать в руке. Непроизвольно на глаза наворачиваются слёзы. Я не вижу почти ничего без очков, а со стеной ливня и подавно. Слышу сигнал машины сбоку, но всё моё внимание занимает дорога вперёд. Думаю о том, что живу недалеко. Утешаю себя этим. Машина сигналит ещё несколько раз, мешая мне думать о приятном, чем выводит из себя.
— Да что вам надо! — громко кричу, но из-за шума ветра и ливня не слышу даже сама себя.
Замечаю что-то большое сбоку, а потом оно перегораживает мне путь до дома. Приходится остановиться и протереть глаза, чтобы увидеть хоть что-то. Слёзы ручьем льются, а
