мокрая рука вместе с ливнем не помогают их протереть и разглядеть хоть что-нибудь.
Тут меня неожиданно кто-то берёт за руку и тянет вбок. И мне уже всё равно становится: от боли острых и ледяных капель и от того, что я почти перестала чувствовать своё тело. Меня трясёт, а по коже раз за разом проносятся мерзкие ледяные мурашки. И резко становится гораздо тише. И дождь уже не льётся на меня. Слышу хлопок и движение рядом. Понимаю, что я сижу у кого-то в машине.
Отлично, в такую погоду легче всего воровать беззащитных девушек.
Страх быть похищенной отрезвляет и я, развернувшись к двери, пытаюсь нащупать ручку.
Блин, только не это…
Но когда слышу, как щёлкает блокировка, замираю. Потом смешок, а затем как горячий воздух касается моих заледенелых коленей.
— И куда ты собралась в такую погоду? Заболеть решила? — слышу за спиной, продолжая держать ручку и утыкаюсь лбом в боковое стекло.
Глеб.
— А я говорил, что она странная. Особенно, когда телефон расквасила об стол, — смех с заднего сиденья заставляет повернутся к говорившему это.
Егор.
А ведь всё из-за него! Если бы он не обзывал меня, я бы не боялась признаться Глебу в том, что я Малина! И телефон бы не разбила!
Да, точно, во всём виноват дурацкий Егор.
— Ненавижу тебя, — медленно проговариваю в ту сторону, откуда слышала его голос.
15
— Меня? А что я такого сделал-то? — удивляется Егор, наклоняясь вперёд. Так, что теперь он нависает между передними сиденьями. Я даже чувствую, как его горячие пальцы невесомо касаются моего холодного и мокрого плеча.
Капец, да я же всю машину Снайперу сейчас испачкаю!
Тело всё ещё трясётся. Руки ослабли, и мои очки выпадают из рук прямо мне под ноги. Что ж за день сегодня?.. Пожалуйста, лишь бы они были целые...
Тянусь за очками, рукой водя по резиновому коврику, что под ногами. Я высокая, и мне совершенно не удобно. Особенно учитывая то, что я ничего не вижу сейчас.
— Да чтоб тебя! — наклоняюсь ниже, и мои движения становятся дёрганными. Кажется, я на пределе.
Стук дворников по стеклу, смешок сзади и горячий воздух, что сейчас дует на мою макушку, только усиливают моё напряжение. Наконец-то, найдя очки, я возвращаюсь в исходное положение, но прежде бьюсь головой о бардачок.
— Да блин... — протяжно скулю, хватаясь одной рукой за голову и, наконец-то, нормально сажусь.
— Малинка, — произносит Глеб, и я чувствую, как он, приобняв меня за плечи, гладит по ушибленному месту. — Аккуратнее.
— Ц, неуклюжая…
Глеб отстраняется, и я слышу шлепок, а после снова противный голос:
— Эй, за что?
Как же он достал меня. Тупой Егор. Хорошо, что Глеб защищает меня. От своего брата.
Молчу, решив его игнорировать. Пытаюсь протереть очки от капель, но только размазываю воду и грязь по стёклам.
— Держи, — замечаю протянутую салфетку сбоку. Точнее я вижу лишь белое пятно.
— Спасибо, — отвечаю тихо, так как моя злость сошла на нет.
И в кого я такая пошла?.. Все в моей семье с характером. Чего только стоила моя бабушка. Вот она в обиду себя не давала, ну и меня соответственно тоже. Мне, вообще, казалось, что она добрая только со мной. А когда говорила с другими, её голос и взгляд были холодными.
Мама с папой тоже были не лапочками. Много матерились, орали. Несколько раз я видела, как они дрались друг с другом. Хоть это и нельзя было назвать дракой, поскольку они сильно шатались, и их движения были заторможенными, но все же… Они все были смелее меня.
Одна лишь Оксана спокойная. Молчаливая, но я уверена, что и она имеет стержень. А может я как раз в неё пошла, и мой стержень тоже проснётся рано или поздно?..
— Куда тебя подвезти? — спрашивает Глеб, вырывая меня из мыслей о храбрости.
— Домой, наверное, — называю адрес нашей с Катькой квартиры.
Хотя можно было попросить подвезти меня сразу на работу, чтобы не идти потом с зонтом и по лужам, но мой вид наверняка ужасен.
Достаю из вымокшего рюкзака зеркало и осматривая своё лицо и волосы. Да, в таком виде мне точно на работу нельзя. Замечаю Егора, что смотрит на меня из зеркала и ухмыляется. Хмурюсь, но он глазами показывает посмотреть вниз. Непонимающе опускаю взгляд и…
О, нет! Дурацкий сарафан! Я же без лифчика сегодня!
Блин! Блин! Блин!
Ещё и кто увидел? Егор!
Лицо резко становится красным, и я сглатываю вязкую слюну. Проклинаю себя в сотый раз за забывчивость. Незаметно кошусь на Глеба, но он спокойно ведёт машину. Прижимаю мокрый рюкзак к груди, пряча за ним грудь.
Какой ужас. Надеюсь, он никогда не скажет об этой ситуации вслух. Тогда я помру на месте от стыда. Я и сейчас-то, благодаря мягкому замшевому креслу, держусь.
— Да-а… — тянет Егор, откидываясь на заднее сиденье. — И почему не я сижу на переднем сиденье?
— Заслужил, — вдруг вырывается у меня, а у Снайпера смешок.
— Малинка, — Егор опять появляется между нашими сиденьями, и я поворачиваю к нему голову. — Я что-то не понял, ты зубки показать решила? — щурится. Его рот приоткрыт, и он проводит языком по внутренней стороне нижней губы. Залипаю на секунду, сглатываю и отворачиваюсь.
Ненормальный. Дурак.
— Егор, успокойся. Подругу мою не обижай. И для тебя она не Малинка.
О, мой бро!
Смотрю на Глеба с восхищением. Спасибо всему, что он отличается от своего дурацкого близнеца. Вот бы и внешность у них отличалась. Хотя уже сейчас я могу различать их по разговору и мимике. Спасибо моим художественным подмечаниям деталей.
— Ой, всё. Да мне, вообще, похрен на твою Малину, — перевожу взгляд на него, он достаёт телефон и вновь откидывается назад. Резко поднимает на меня взгляд, словно выстрел, и я возвращаю свой к лобовому стеклу.
Он не обзывает меня, потому что Глеб ему сказал?.. Скорее всего…
Минуту мы едем в тишине. И тут я вспоминаю про скетчбук.
— Глеб, — говорю тихо, чтобы нас не услышал его брат и тяну за рубашку.
— М? — он поворачивает ко мне голову лишь на секунду, снова возвращаясь к дороге.
— Верни мне мой альбом, пожалуйста.
Не решаюсь спросить, заглядывал ли он туда. Обычно люди после такого вопроса желают это сделать.
Он улыбается.
— Ах, да.
Мы как раз останавливаемся на светофоре, и Глеб разворачивается к Егору.
— Подай мою сумку, — говорит он брату.
Я тоже поворачиваюсь назад. Егор опять цепляется своим янтарным взглядом за мой зелёный, протяжно вздыхает,
