словно его оторвали от важного дела и, отложив телефон, тянется к сумке. Поднимает её, но она оказывается открытой.
— Чё это? — спрашивает дурацкий Егор и тянет за розовый, торчащий из сумки, уголок моего скетчбука. — Что за цвет, братишка? — он держит его двумя пальцами, словно ему противно.
Я в панике дергаю за рукав Глеба.
— Давай его сюда, — Глеб протягивает руку к Егору, но этот неандерталец уже открывает мой альбом.
16
Охваченная сильнейшей паникой, я отрываю от себя вымокший рюкзак и бросаю его в лицо Егору, пока он не увидел секретное содержимое скетчбука.
Ни за что не позволю ему открыть его и увидеть своего брата. А самое страшное то, что он может подумать, что я рисовала его. Он ведь не знает про то, что Глеба я знала за долго до этого.
Или знает?.. А почему Глеб не спросил, откуда я знаю, что он Снайпер?.. Ну, почему не удивилась там, что это он, например?..
Дурацкий, дурацкий Егор! Везде ему надо свой ровный нос сунуть!
— Эй! Совсем больная? — он злится и, потирая ошарашенное удивлением лицо, смотрит на меня.
А я же, недолго думая, лезу через сиденье, чтобы забрать, наконец-то, своё. Глеб возвращается к рулю, потому что нам уже сигналит машина за нами. Видимо загорелся зелёный свет.
— Отдай! — вскрикиваю.
Я уже почти полностью перелезла на заднее сиденье. Руками держусь за передние спинки и спиной упираюсь в крышу автомобиля. С моим ростом не легко провернуть подобное. Хорошо, что я достаточно гибкая.
— Малинка, что ты… — Глеб не договаривает. Он поворачивает машину, и меня ведёт в сторону, отчего капли с моих волос попадают на Егора, заставляя его морщиться.
— Фу! Ты из какого болота вылезла, вообще?
Он рукой протирает лицо, держа в другой розовый скетчбук, пока я пытаюсь удержать равновесие. Мы как раз подъезжаем к нужному дому, а перед этим нужно сделать несколько крутых поворотов.
Егор грозно смотрит на меня, а затем, загадочно улыбнувшись, словно раскрыл невероятно секретную тайну, произносит:
— Так это твой блокнот, что ли? А то я уже подумал, что понравился тебе, вот и лезешь тут ко мне… Хах, ну давай посмотрим, что ты там пишешь. Может обо мне?
И хорошо, что я там не пишу, а рисую. Только это ни фига меня не успокаивает. Я чувствую волнение вперемешку с паникой, и мои щёки краснеют заранее.
Такой как ты мне не понравится никогда! — мысленно кричу.
Он отклонятся от моей протянутой руки и, закинув голову на подлокотник, поднимает скетчбук над собой, собираясь его раскрыть.
Только не это!
Я, забив абсолютно на всё, в том числе на то, в какой позе нахожусь, шатаясь из стороны в сторону из-за резких поворотов машины, почти прыгаю на Егора, ударяя его случайно коленом. Тянусь за своим секретом. И как у меня ещё очки не слетели?..
Он резко начинает стонать от боли и, в попытке согнуться, ударяется о мой лоб своим, и тут уже пищу я. Больно до звёздочек перед глазами.
Ну вот, теперь снова искать очки...
Моментально забываю про то, что собиралась сделать и отчаянно тру больное место. Его руки ложатся на мою талию, до боли сжимая кожу, отчего я шиплю, елозя на его коленях.
— У вас всё нормально? — машина останавливается, и я слышу взволнованный голос моего Снайпера с переднего сиденья.
— Да ни хрена! — вопит этот дурак. — Она мне все яйца отдавила!
Его слова бьют по моим шатким нервам, и я судорожно пытаюсь слезть с него. Его руки вцепились в меня намертво, не давая сдвинуться ни на миллиметр.
— Отпусти, — рычу, вспомнив про скетчбук, и пытаюсь оторвать от себя его руки.
— Да прекрати же дёргаться! — говорит Егор, и мы резко замираем.
Я, потому что чувствую что-то твердое под своей попой. А почему он — знать не хочу. Смотрит вниз, а затем поднимает глаза на меня.
— Только не это! — вопит на всю машину, скидывая меня с себя, словно мусор. — Всё, отвали!
Падаю на сиденье рядом, снова ощущая холод от мокрой одежды. Или это Егор такой горячий?..
Рукой нащупываю что-то пушистое рядом.
Мой скетчбук!
Хватаю его, прижимая к груди, и, вспомнив про очки, наклоняюсь вниз, чтобы найти их. Замираю снова, когда слышу многозначительный хруст.
— Ой, — произносит дурацкий Егор, тоже наклоняясь и поднимая что-то с пола.
И не дай бог — это то, о чём я думаю.
— Идиот, — слышу с переднего сиденья голос Глеба.
— А я-то при чём? Она сама налетела на меня. Я не виноват, что у меня под ногами это валялось. Да и, если честно, без очков ты хоть немного на человека похожа, — вижу, что он поворачивается в мою сторону, протягивая мне мои очки. Точнее то, что от них осталось.
И такая злость зародилась на него в венах, что я, подняв скетчбук, со всей дури луплю его по его тупой голове, в которой и мозгов наверняка нет. Иначе бы не решилась.
17
Дождь, не переставая, хлещет по машине, издавая гулкий звук многочисленных ударов. Через стекло ничего не видно, а учитывая, что я без очков, то и подавно. Одно сплошное расплывчатое изображение.
Спасибо одному ненормальному...
— Сколько времени? — спрашиваю, смотря в сторону Глеба, прижимая при этом свой скетчбук к груди, и пытаюсь отыскать руками на ощупь рюкзак.
— Пол второго, — отвечает и поворачивается к нам. — Давай я тебя провожу.
Снайпер знает, что без очков я почти ничего не вижу. Мы как-то переписывались на эту тему.
Егор отсаживается от меня вплотную к окну, снова что-то листая в телефоне. Я это понимаю из-за звука клацанья по экрану. Затем шуршит и ёрзает, а после в меня прилетает мой рюкзак.
Ну спасибо, блин! Джентльмен, ёмаё...
— Спасибо, — всё же отвечаю, но тихо. И даже надеюсь, что он не услышал. Не могу быть неблагодарной.
А Глеб, накинув ветровку, выходит и обходит машину. Он припарковался рядом с подъездом и на этот раз я не промокну.
— Пока, — прощаюсь с неандертальцем. Только потому, что он брат Снайпера.
Слышу, как он блокирует телефон и двигается ко мне. Вжимаюсь в спинку, а он тянется мимо меня в двери, до которой ещё не дошёл Глеб.
— Вали давай, — горячее дыхание касается губ, и он открывает дверь, возвращаясь на своё место.
Сглатываю ком в горле и глубоко вздыхаю.
Вот как они уродились братьями? Они же разные!
Глеб помогает выйти из машины
