буду!
Вообще, изначально надо было сначала мужу сообщать о беременности, а потом уж его маме. Но не утерпела, меня аж распирало от радости после визита к врачу.
Встаю, с шумом отодвинув стул, и направляюсь к выходу.
— Совершенно не обязательно так психовать, — несется мне в спину.
Э нет, дорогая Елена Анатольевна, ты еще моих психов не видела.
Глава 2. Муж
Тоня
Пока добираюсь до родного офиса, успеваю основательно себя накрутить.
Еду в маршрутке по всем пробкам, а в голове жужжат назойливыми мухами одни и те же мысли.
Как свекровь вообще могла такое сказать? Своему сыну не желает счастья? Не хочет подержать на руках его продолжение, своего внука или внучку?
Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Женщина рядом косится на меня с подозрением, наверное думает, что я психованная какая-то.
Впрочем, с такой родственницей немудрено поехать кукушкой.
Неужели она правда не любит Диму? Или это какое-то патологическое себялюбие — боится, что ребенок будет шуметь, мешать ее покою?
О здоровье ей беспокоиться надо…
Да с ее-то здоровьем она нас всех переживет!
На фитнес ходить у нее здоровье есть — три раза в неделю степ-аэробика. С подружками по театрам таскаться здоровья хватает — только в прошлые выходные ездила на «Лебединое озеро». А вот на уборку, понятное дело, здоровья не хватает. Хорошо еще, что я вполне нормально справляюсь с этим сама, а то бы все обросло грязью.
Мысленно я начинаю спорить со свекровью, высказываю ей все, что думаю:
— Елена Анатольевна, а вы в курсе, что дети — это радость? Что внуки — это продолжение рода?
— Милая моя, — отвечает воображаемая свекровь своим елейным голоском, — в моем возрасте нужно думать о себе.
— Так думайте! Только не мешайте нам жить! И не указывайте, когда и кого нам рожать!
— Тоня, дорогая, не нужно так эмоционально…
— А как надо?! Спокойно воспринимать, что вы хотите убить моего ребенка?!
От собственных мыслей меня аж трясет.
Выскакиваю на нужной остановке и почти бегом несусь к офису, на ходу вытирая выступившие на глазах слезы.
У дверей фирмы «Сочная орхидея» я притормаживаю.
Пялюсь на вывеску с изображением счастливой девушки с кучей пакетов женского белья. Фирма-то по оптовой продаже белья и колготок. Звучит глупо — «Сочная орхидея», но работать тут вполне нормально: зарплата стабильная, коллектив дружный, начальство не звереет по пустякам.
Я тружусь тут менеджером по продажам, муж — завсклада.
Собственно, тут на работе мы и познакомились два года назад, когда я пришла в эту фирму. Дима устроился гораздо раньше меня, впрочем он и старше. Мне двадцать пять, ему тридцать.
Вот скажите мне кто-нибудь, когда двум женатым людям нашего возраста еще заводить детей, как не сейчас? До сорока надо было подождать, что ли? Или до пенсии? Какие же это глупости!
Красная как рак и до предела возмущенная, я прохожу по знакомым коридорам. Пахнет тут всегда одинаково — смесь запахов бумаги, кофе из автомата и любимого освежителя воздуха нашей уборщицы, с ароматом «Морской бриз».
Киваю коллегам и старательно отворачиваю лицо, чтобы никто не пристал с разговорами. Сейчас не до светской болтовни.
— Тонечка, как дела? — окликает меня Людка из бухгалтерии.
— Все хорошо, — бросаю на ходу, даже не оборачиваясь.
— Что-то ты красная какая-то…
Надо же, какая наблюдательность.
— Устала просто!
Добираюсь до кабинета с надписью: «Дмитрий Рудковский, заведующий складом».
Мысленно выдыхаю, стучу и захожу.
Замираю перед его столом, вглядываюсь в лицо мужа.
Дима — самый обыкновенный среднестатистический блондин. Не высокий, не низкий, не толстый, не худой.
Светлые волосы всегда аккуратно уложены гелем. Сегодня на нем черная рубашка с короткими рукавами и темные брюки — рабочая униформа, которую предпочитает большинство мужчин в офисе.
Красивый? О, многие бы так и сказали, я в их числе. Два года назад без оглядки влюбилась в его голубые глаза, до сих пор не отпустило. Но что самое главное в мужчине — он добрый, надежный, спокойный.
Дима, как всегда, загружен под завязку работой, что-то там старательно проверяет в толстой папке с документами, сверяет с записями в компьютере. Поначалу даже меня не замечает, только морщит лоб и что-то бормочет себе под нос.
А когда поднимает взгляд, я робею.
Ведь совсем не так я рисовала себе в мечтах то долгожданное признание. Представляла романтический ужин при свечах, или прогулку по парку, или хотя бы просто уютный вечер дома на диване. А не вот это — я, красная и взъерошенная, врываюсь к нему на работу с кучей проблем.
— Малыш, ты разве не на выходном? — спрашивает он, приподняв левую бровь. — Вроде ж к врачу собиралась.
Да, собиралась и даже сходила, вернулась домой порадовать свекровь, и все пошло совсем не по плану.
— Я беременна, Дим…
На секунду воцаряется полная тишина. Слышно только, как гудит компьютер и где-то за стеной стучит принтер.
А потом лицо Димы словно освещается изнутри. Глаза расширяются, на губах расплывается такая счастливая улыбка, что сердце екает от нежности. Он резко подскакивает с места, едва не опрокинув стул, бросается ко мне, хватает за руки.
— Правда?! Тонь, ты серьезно?!
Киваю, и он тут же усаживает меня на стул поближе к своему столу, сам пристраивается рядом на корточки, берет мои руки в свои теплые ладони.
— Я знал, что залетишь! У меня живчики — во, а ты еще сомневалась! — Он показывает большой палец и смеется. — А почему такое лицо, Тонь, ты не рада? Ты ж хотела ребенка.
Вот тут-то я и выдаю:
— Твоя мама сказала, что не потерпит ребенка в своей квартире! Сказала — на аборт идти. Прикинь!
Улыбка медленно сползает с Диминого лица. Он моргает, словно не понимает, что я сказала. Потом его рот приоткрывается, брови поднимаются чуть ли не к самой линии волос.
— Что… что ты сказала?
— То, что сказала! Она мне прямым текстом заявила, что мне нужно избавиться от ребенка!
— Я… Э-э… — мычит он нечленораздельно, явно пытаясь переварить информацию.
— Ты что, правда никогда не говорил с мамой о будущих детях? — спрашиваю я, цепляясь за последнюю надежду.
— Что ты, — тут же отмахивается он. — Конечно же, говорил. Что за глупости вообще?
А я и рада бы посчитать это глупостью, вот только не выходит при всем желании.
— Я лишь передаю тебе ее слова, Дим. Это ненормально!
Он встает, зарывается пятерней в светлые волосы, взъерошивает их.
— Может, ты что-то не так поняла? — спрашивает с надеждой
