или закончился заряд. Картина вызвала двоякие мысли: желание обнять ее,
укрыть, защитить от всего мира боролось в нем с желанием взять ее тут же на ковре,
не теряя ни секунды, измазанную спермой, сексуальную, соблазнительную, навалиться на
нее всей массой и долбить, чтобы стонала и извивалась под ним, как змея… а потом еще
и еще… и так много раз, пока не стала бы молить, чтобы оставил ее в покое...
— Иди ко мне, — нагнулся, чтобы поднять ее на руки, но она вскочила как ужаленная и
отстранилась.
— Не трогай меня, дикарь… зверь!.. — истерично крикнула она и, не отрывая глаз от
него, отползла в угол комнаты и, держась за стену, медленно поднялась на слегка
дрожащие ноги.
В гневе она была еще соблазнительней: чувственные губы слегка приоткрыты, глаза
злобно сверкают, словно прожигают насквозь. Обнаженная… казалась живым воплощением
порока… Он неторопливо приближался к ней… на губах играла едва заметная улыбка.
— Не подходи ко мне… Сволочь бездушная… Извращенец! — зашипела она и забилась в
угол.
— Я тебя не звал… Ты сама пришла и, как заправская шлюха, предложила себя… — он
издевательски усмехнулся. — Тебе не понравилось?
— Отпусти меня!
— Что?
— Ты ведь получил, что хотел… Выпусти Салеха… и дай мне уйти.
— Я еще и не начинал даже, а ты уже хочешь уйти? — и, надавив на шею, пригвоздил ее
в угол. Взвизгнув, она обеими руками схватилась за его руку, пытаясь убрать ее от
себя.
— Отпусти, — прохрипела она, но он только сильнее стиснул пальцы, пережимая горло,
заставив ее прекратить сопротивляться.
Шакра уже и сама поняла, что своим поведением ничего не добьется, а может его только
разозлить… и, призвав в помощь все силы небесные, заставила себя абстрагироваться от
всепоглощающей ненависти к нему и всему, что с ним связано… и, до боли прикусив
губу, покорно опустила руки и прикрыла глаза.
Встав перед девушкой, Фалах внимательно, не торопясь, изучил ее глазами от макушки
до самых кончиков пальцев ног. Не упустив ничего, ни одной даже крохотной родинки…
— Я именно такой тебя и представлял, — прошептал одними губами. Тяжелой ладонью
пригладил спутавшиеся светлые волосы и заправил ей за ухо. Всей пятерней провел по
лицу девушки сверху вниз, заставил разжать зубы и освободить губу, на которой
отчетливо проступали следы от зубов, поиграл губами, сминая и надавливая на них,
отмечая откровенную чувственность. Рука плавно прошлась по шее и, лаская бархатистую
кожу, спустилась к груди.
— Посмотри на меня, — хрипло скомандовал он. Она не заставила его дважды повторять.
Не позволяя ей отвести взгляда, накрыл ладонью грудь, слегка сжимая и поглаживая ее,
и, раскатывая между пальцев затвердевший сосок, с удовольствием наблюдал, как
меняются ее глаза…
Не в силах бороться с волнующими ощущениями, нахлынувшими на нее, Шакра
непроизвольно лизнула губу и отвернулась.
— Я сказал: на меня смотреть! — ее затуманенные от возбуждения глаза, казалось,
слегка изменились в цвете и выглядели посеревшими... Он почувствовал, как быстро его
тело реагирует на нее: каждое прикосновение к ней отдавалось сладкой тяжестью в
паху… Рука уже поглаживала гладкий живот и, слегка надавливая, спустилась ниже.
Светлые волосики девушки приятно щекотали кожу; игриво прошелся по ним кончиками
пальцев и горячей рукой накрыл ее лоно.
«Нет, Салех… ничего тебе тут не светит… Она моя... Моя женщина… Моя вся, и душой и
телом… Каждый изгиб, каждая выпуклость, каждая впадинка, черточка, складочка… все
мое… Никому ее не отдам...» Он страстно хотел любить ее, целовать, пить из нее,
наслаждаясь вкусом ее возбуждения, но вдруг ужасная мысль острой иглой вонзилась в
мозг и стала отравлять его изнутри… Салех уже был в ней…
Салех сделал ее женщиной… с ним она испытала первый в своей жизни оргазм… Салех…
Салех… Салех… С трудом затухающий гнев закипел в нем с новой силой, рискуя взять
верх над разумом… И снова бешеное желание сделать ей больно затмило собой все
остальные эмоции.
Горячая рука, жадно ласкающая тело еще секунду назад, вдруг стала грубой и жестко
зажала пульсирующую девичью плоть… Испуганно, порывисто вдохнув, девушка крепче
вжалась спиной в стену. Резко притянув ее к себе, он схватился за упругие ягодицы и,
не обращая внимания на ее сопротивление, стал с нажимом поглаживать средним пальцем
ложбинку между напряженных полушарий.
— Думаю, здесь его не было, — цинично усмехнулся Фалах… Девушка визжала, била его по
груди, брыкалась, но мужчина только сильнее тискал тугие формы и прижимал ее к
своему возбужденному члену.
— Что ты делаешь? Не надо… Пожалуйста! — громко закричала она, отчаянно
сопротивляясь.
— Как что? Буду трахать твою такую аппетитную заднюю дырочку… Она уже горячая и
сладко пульсирует.
— Нет… Нет... Прошу тебя… Не надо… Нет… Нет… Нет!.. — змеей извивалась, не теряя
надежды вырваться, не сомневаясь в том, что он способен на все, и боясь представить,
что ей предстоит пережить, чем еще больше распаляла его…
— Почему нет? Может, ты передумала спасать Салеха? — деланно ласково спросил он,
разводя ягодицы в стороны и пальцем надавливая на анус.
— Я… Я не думала, что мне придется…
— Ты знала, на что шла… — прервал он ее на полуслове. Напряженный голос, в котором
не было и намека на жалость, звучал зловеще. — Давай, расслабься, или тебе будет
больно… Разорву все к черту...
Заставив ее изрядно понервничать, он наконец ослабил захват, позволив доведенной до
отчаяния девушке вырваться из своих рук. Бежать ей было некуда — он горой стоял
перед ней, заслоняя собой все пространство… Она просто сползла по стене на пол и
забилась в угол.
— Ты еще ужаснее, чем я думала… — зашипела она, испепеляя его взглядом снизу вверх.
— Разочарована? — усмехнулся он, разглядывая ее. — А ведь могло быть хуже… Но если
этого не случилось, возможно, не такой уж я ужасный. Значит, ты опять ошиблась по
поводу меня.
— Хуже? Хуже? Нет… Хуже быть не могло!.. — нервно вскрикнула она.
— Думаешь? Хмм… — хмыкнул он и, схватив ее за плечи, грубо поставил на ноги. —
Теперь послушай меня, девочка, и запоминай… Салеху ничего не угрожало. Я не знаю,
где ты всего этого набралась, и мне неважно… но ты поставила под сомнение мое
решение, пошла против моей воли и должна заплатить за это… Так что ты сегодня
спасала свою задницу, — смотрел в глаза и грубо чеканил каждое слово, как будто
забивал в нее гвозди (она его еще не видела таким). — И будешь ее спасать ежедневно,
каждый раз, когда я захочу, сколько раз захочу и как захочу… пока мне это не
надоест…
— Что? — она как-то сразу сникла, притихла, не совсем
