А если нет? Что тогда? Вечный ад? Мы были счастливы, потому что и я любила
его… до одури, до боли в груди, благодарила Всевышнего за каждый день, каждый миг,
прожитый с ним, и наслаждалась своим счастьем.
— А причем здесь я и моя женщина? Какое к нам это имеет отношение?
— Я всегда боялась того дня, когда ты полюбишь, сынок, полюбишь по-настоящему.
Боялась и ждала, потому что ты тоже такой же однолюб, как и твой отец… одни чувства
на всю жизнь. Молила Всевышнего, чтобы твоя избранница тоже любила тебя так же, как
и ты ее, но, к сожалению, мои молитвы остались неуслышанными. Ее сердце уже было
занято, сынок, занято другим мужчиной. Ты был бессилен что-то изменить, смирись
наконец с этим. Она не любила тебя и никогда бы не полюбила, потому что ты для нее
навсегда остался бы тем, кто разрушил ее хрупкое счастье и обрек на страдания, а
единственное чувство, которое она стала бы испытывать к тебе, — это ненависть. Я же
видела, как ты сгорал от ревности, мучился от безответных чувств, но заставить
полюбить себя невозможно... Я мать… скажи мне, мальчик мой, неужели я могла
бесконечно смотреть на твои страдания и бездействовать? Это не могло продолжаться
вечно. Только поэтому я пошла на этот шаг. Я верю, что пройдет время, ты забудешь ее
и обязательно встретишь свою настоящую любовь — ту единственную и на всю жизнь.
— Тебе не надо было вмешиваться в это. Это моя жизнь, мама… и я сам в ней разберусь.
* * *
Эмир Хафрака, уставший и злой, тяжело ступая по каменному полу, шел по длинным
коридорам дворца. На его напряженном лице не отражалась ни одна эмоция. За много лет
правления он привык контролировать свои эмоции, скрывая их от всех. Редкие
придворные, встречавшиеся ему на пути, останавливались и благоговейно опускали
головы, приветствуя своего повелителя: «Аллах вайакум» (араб. «Пусть Аллах пребудет
с Вами»).
Мыслями он находился совсем далеко, за сотни и сотни верст от Хафрака, снова
перебирая в памяти тот далекий день, когда находился со своей делегацией в торговом
представительстве Великобритании в величественном Эр-Рияде.
Глава 6
После нескольких дней духоты с утра установилась прекрасная погода, даже подул
легкий свежий ветер. На радостях во многих кабинетах были открыты форточки, чтобы,
пользуясь случаем, вытеснить спертый и душный
воздух и наконец освежить помещения. Делегация Хафрака во главе со своим эмиром
прибыла на деловую встречу с главой Ближневосточного торгового представительства
Великобритании в Эр-Рияде для установления торговых отношений между двумя странами.
Офис располагался в довольно обширном двухэтажном здании с красивым фасадом и
большим ухоженным парком вокруг. Было решено непосредственно перед самой встречей
устроиться в комнате для гостей и отдохнуть с дороги.
Пока его министры и Саттам, расслабившись, пили кофе с финиками, Фалах медленно
прошелся по просторной, со вкусом обставленной комнате и подошел к открытому окну,
выходящему в парк. С наслаждением вдохнув прохладный воздух, он стал рассматривать
великолепный вид, открывшийся его взору: ухоженные красивые аллеи между извилистых
рядов многолетних деревьев, ровный ковер газона, лавки с изящными спинками и тишина,
нарушаемая только пением птиц и шуршанием листвы деревьев.
Вдруг его внимание привлекли приглушенные голоса, раздаваемые откуда-то совсем
рядом. Прямо под окном, в тени деревьев, стояла пара в обнимку и мило шепталась.
— Поцелуй меня, — прошептала юная симпатичная девушка, закрыв глаза и немного
вытянув губы. Парень лет тридцати, приблизительно такого же возраста, что и Фалах,
чмокнул ее в губы.
— Не так, Стиви… — сморщила девушка лицо. — Поцелуй по-настоящему… по-взрослому! —
и, блаженно улыбаясь, снова закрыла глаза в предвкушении новых приятных ощущений.
— Нет, Эми, — твердо ответил парень. — Я же сказал, что у нас все будет только после
свадьбы.
— Всего один поцелуй… Ну пожалуйста! — не унималась девушка. — Ну давай, Стиви… Мне
так не терпится испытать эти прекрасные ощущения! — и прильнула к нему всем телом.
— Я повторяю: только после свадьбы, — нудно повторил парень.
— Какая разница когда, если мы все равно очень скоро поженимся? — разочарованно
произнесла она, тяжело вздохнув.
— Я вынужден сделать тебе замечание, Эми. Ты ведешь себя вызывающе, — нравоучительно
произнес парень. — Не подобает так вести себя девушке из приличного общества.
— Но ведь нас никто не видит! — возмутилась она.
— Господь всегда смотрит на нас и все видит, а прелюбодеяние — это грех, запомни. —
Занудный менторский тон вызывал раздражение.
Тень от шляпки девушки ложилась на ее глаза и не давала Фалаху нормально их
разглядеть, но все остальное притягивало заинтересованный мужской взгляд. Ее легкое
розовое платье с заниженной талией и с прямыми, слегка укороченными рукавами
позволяло разглядеть нежные кисти девушки с тонкими длинными пальцами и почти
белоснежную гладкую кожу, а открытые сандалии с застежкой подчеркивали красоту
щиколотки и демонстрировали изящную стопу…
— Ой… смотри, кто это? — подняла глаза девушка. Парень тут же отпрянул от нее и
взглянул в том же направлении.
— Это очень важный человек, дорогая, — и, подобострастно улыбаясь, положив руку на
грудь, медленно кивнул головой. — От него зависят результаты наших переговоров с их
делегацией.
Фалах изобразил в ответ подобие улыбки.
— Тише… — шепнула девушка. — Он может услышать.
— Не волнуйся, он не понимает английского, — заверил он. — А все переговоры проходят
через личного переводчика.
— Он так смотрит странно... — девушка замерла под немигающим взглядом незнакомца.
— Улыбнись ему, дорогая, он смотрит на нас.
— У него такой взгляд... — потупилась девушка.
— Какой взгляд?
— Я не знаю... Пугающий какой-то... — девушка поежилась, чувствуя, как он насквозь
пробирает ее. — Как у дикого зверя. Я однажды видела такой во время верховой
прогулки, когда мне навстречу из леса вышел волк.
— А он и есть дикий зверь, беспощадный и властный, — сказал парень, все еще
подобострастно улыбаясь Фалаху. — Но от него и таких, как он, зависит моя карьера,
дорогая, а значит, и наше с тобой будущее, так что улыбнись ему и как можно
приветливей.
С удовольствием отметив про себя, что девушка не стала фальшиво улыбаться по приказу
жениха, Фалах отошел от окна. Во время переговоров взгляд эмира часто задерживался
на парне из парка, которого звали Стив Райан, он работал в представительстве
торговым атташе. Гладко прилизанные назад волосы неопределенного цвета, строгий
костюм, застегнутый на все пуговицы, неприятный голос, подобострастная улыбка...
почему-то все в нем вызывало отвращение, заставляя Фалаха брезгливо морщиться при
каждом взгляде на него.
Через несколько часов первый раунд переговоров был завершен. Назначив на следующий
день второй раунд и обсудив время его начала, делегация
