Отец моей подруги. Под запретом - Лиза Шимай

— А Катя? Она тут была?

— Да, ее этот надменный тип привез. Заходит такой деловой, — Марина изобразила походку вразвалочку, — цены себе не сложит. Катя в машине сидела. Тут же Карим приехал, ну а дальше ты знаешь.

Дальше я знала. Карим рассказал. Он поговорил С Катей и Маратом. Катя клятвенно обещала ко мне не подходить, не принимать ничего крепче кофе и, если она сможет удержаться, то Карим вернет ей ее содержание.

Со слов Карима она была в их лесном домике под присмотром охраны. Мне хотелось расспросить подробнее, но не удалось.

Всё ночь мы занимались сексом и уснули без сил, а проснулась я от того, что почувствовала, как Карим меня ласкает, поэтому проснулась тоже от секса.

Он уже уехал на по делам, а я неспеша завтракала и сплетничала с Мариной.

— Марин, а почему ты Катю трубадурочкой называешь?

— Ну а кто она? Трубадурочка! Не иначе! Слышала про ее хахаля?

— Марата? — сказала я и тут же прикусила кончик языка.

— Она и с ним? Вот… — дальше она выругалась, да таким отборным матом, что у меня уши в трубочку свернулись. — Был у нее студентик какой-то. Гол, как сокол. Ни денег, ни рожи, ни кожи. Смотреть больно. Что она в нем нашла, не знаю! Карим рогом уперся, не дал им быть вместе.

— Как это — уперся? — Карим, конечно, с характером, но я не думала, что он решает, с кем Кате встречаться.

— Там история мутная была, даже я всего не знаю. Но Карим сказал Кате, что они вместе не будут. Катя только жить тут начала и после жизни с мамой она тут как принцесса была, но ради студента была готова отказаться и от денег, и от наследства.

— Может, она и правда влюбилась?

— Может, — Марина плечами пожала, — потом студент пропал. Катя стала злющая и творила черные дела. Карим с ней, конечно, намучался.

— Ты меня прям заинтересовала… Сколько я дружила с Катей, она мне никогда не рассказывала об этой истории. Только говорила, что ее отец тиран.

— Ага, тиран. Да куда там, — возмутилась Марина, натирая столешницу до блеска. Он всегда о ней заботился, вытаскивал ее… Ой! Даже говорить не хочу. Не знаю, чем всё это закончится, но, Сашенька, если ты с Каримом останешься, то эта принцесска и тебе крови попьет.

Я закончила завтрак и пошла к машине. Мне хотелось поскорее показать ее Альке, а еще поехать к маме. Нужно обсудить ее выписку и решить, где она будет жить. Конечно же, она хочет вернуться в станицу, вот только я не уверена, что это пока разумно.

По дороге я мысленно постоянно возвращалась к разговору с Мариной. Может, поэтому Катя такая обозленная на весь мир. Она не хочет, чтобы у других складывались отношения. Хотя о каких отношениях речь? Я же любовница.

Но если слушать Марину, то не всё так плохо. Карим — взрослый мужчина, еще и с непростым характером. Он поселил меня в своем доме, подарил машину, а сегодня утром еще и новый телефон меня ждал на тумбочке. Даже не представляю, когда он это успел.

Но как только я вышла из душа, сразу увидела подарок.

Может, именно таким способом, своими действиями он говорит мне о своем отношении ко мне, а может, я просто размечталась и заигралась.

Поставила машину на парковке у больницы. Несколько секунд посидела, собираясь с мыслями, а затем позвонила Але.

Глава 40

— Мышка, скажи честно, чья это машина? — не унималась мама.

Я уже пожалела, что уговорила выйти ее из больницы. Мне хотелось сделать для нее что-то приятное, и я предложила прогуляться в парке. По дороге мы хотели заехать за Алей. С подругой мне всегда легче общаться с мамой, она перетягивает на себя внимание.

Но сегодня мне никто не поможет, после того как мама увидела машину, ее было не остановить. Я услышала всё от «Что люди скажут» и до «Ты за это с ним не рассчитаешься».

— Мам, я ее в кредит взяла! — не выдержала я, думала так будет лучше, но стало еще хуже.

— С ума сошла? А отдавать чем будешь? Я думала, ты у меня умная.

— У меня работа.

Мама закатила глаза и отвернулась в окно. Кричит, ругается, значит, точно выздоравливает. Мы заехали за Алей и направились в парк.

Аля всю дорогу хвалила машину и радовалась за меня, а мама только поджимала губы.

— Саш, ну ты же знаешь, какая она, не обижайся, — шепнула подруга, пока мы гуляли в парке, а мама отошла в сторону, чтобы посмотреть на фонтан.

— Знаю, Аль, ну неужели она не может порадоваться за меня. Даже если Карим мне ее не оставит… Наплевать. Сейчас у меня есть машина, я живу в чудесном доме, и я счастлива. Ну почему она не может быть просто рада за дочь?

— Есть такие люди, которые не могут радоваться, не то, что за других, но и за себя. Ты ей говорила, где живешь?

— Конечно, нет!

— Это правильно… Хотя…

— Что значит — хотя? — я нахмурилась.

— Ну может, если она поймет, что у вас серьезные отношения, то изменит свое мнение?

— Я еще сама не знаю, какие у нас отношения.

Мама вернулась, и мы немного еще прогулялись, а затем нам предстоял очень сложный разговор. Маму выписывали из больницы, но врачи просили присматривать за ней, так как мама вела себя немного инфантильно — это со слов врачей.

Мне даже страшно представить, как она себя вела, если корректные и сдержанные врачи так сказали.

Врач предупредил о серьезности ее самочувствия, о том, что нужно вовремя принимать лекарства и следить за питанием.

— Я не перееду в город! — Возмутилась мама, — там у меня всё — огород, курочки…

— Мам, сейчас нет в этом необходимости, я сниму тебе квартиру. Моей зарплаты хватит.

— А жить я на что буду? А хозяйство куда?

— Мам, я не могу тебя одну отпустить.

Мама недовольно отвернулась. Так хотелось от нее услышать: «Дочь, я взрослая и смогу справиться сама. Прослежу за питанием и буду принимать лекарства», но вместо этого она вела себя, как ребенок. В какой момент мы поменялись с ней местами?

Мы долго спорили, и я уже думала, что окончательно поругаемся, когда в разговор вступила Аля:

— Теть Лен,