я шепотом. Маленькие черные полосы покрывают кожу на ее нижней части живота, переднюю часть ее трусиков и даже края платья. Я поднимаю руку, чтобы увидеть смазку и грязь на своей ладони и пальцах — следы того, что я чинил трактор ранее.
Она смотрит вниз и вместо того, чтобы ахнуть от ужаса и потребовать, чтобы я пошел мыть руки, она озорно ухмыляется.
— Извини, я...
Я не заканчиваю свои извинения, когда она привстает передо мной, полностью снимает с себя платье и кладет руки мне на плечи. Воздух в моих легких становится тяжелым и застревает, когда она опускается ко мне на колени, лицом ко мне, с согнутыми ногами по обе стороны от моих бедер.
Она наклоняется близко, оставляя дорожку поцелуев с открытым ртом вдоль моей челюсти и воруя всю сдержанность, что у меня была еще мгновение назад.
— Не извиняйся, — говорит она между поцелуями. — Не твои пальцы я хотела внутри себя в любом случае.
ГЛАВА 27
Саванна
Я практически голая на коленях у Уоррена, спустя мгновения после того, как практически сказала ему, что хочу, чтобы он трахнул меня, а выражение его лица такое, будто он пытается решить сложную математическую задачу во время стрессового экзамена.
Не совсем та реакция, на которую я рассчитывала.
Несмотря на нерешительность на его лице, одна из его рук притягивает меня к себе за затылок, и он целует меня в губы.
Мои глаза закрываются, и я прижимаюсь телом к нему. Я знаю, что он тоже хочет меня, я чувствую его твердость через джинсы подо мной. Мои руки сжимают его плечи, ощущая каждую перекатывающуюся мышцу. Сочетание его хватки, пульсации между моими ногами и вибрации грохочущего трактора, в котором мы находимся — это почти сенсорная перегрузка.
Но это так чертовски приятно.
Мои прошлые сексуальные партнеры были, наверное, вполне удовлетворительными. Но, к сожалению, ничего такого, о чем стоило бы вспоминать. И никогда не было гарантии, что меня дико заведет или что мне придется сдерживаться, чтобы не кончить от его прикосновений.
Но с Уорреном — это взрыв искр за глазами, даже прежде чем мы добираемся до второй базы, и я хочу узнать, каково это — иметь его целиком. Мне нужно знать.
Что-то в его языке тела, в том, как он движется, подсказывает мне, что он очень сильно думает. Я не умею читать мысли, но где-то за похотливой дымкой в его глазах он размышляет. Сомневается. Снова пытается понять меня.
— Просто задай вопрос, какой бы он ни был, — говорю я, целуя его под ухом.
— Мне интересно, что именно творится в этой хорошенькой головке, — стонет он.
Его низкий хрипловатый голос звучит одновременно уверенно и нервно. Его слова, кажется, вибрируют от стен, посылая мурашки по всей моей коже.
— Что ж, мне было интересно, что творится в твоей, — смеюсь я.
Меня пугает, когда я не сдерживаюсь и говорю честно, хотя в последнее время мне стало комфортнее в этом состоянии с ним. Я все еще учусь отпускать свои запреты и просто говорить ему то, что вертится на кончике языка. Однако я чувствую, что это именно то, чего он сейчас от меня хочет.
— Ты уже знаешь, что я к тебе чувствую, Сэвви. Ты первая, — рычит он мне в ухо.
Пока варианты ответа крутятся в моей голове, мои руки продолжают двигаться, теперь слегка стягивая верх его штанов. Он приподнимает бедра в знак взаимного безумия. Когда они оказываются у его лодыжек, и я снова сажусь прямо на него, он останавливает мои бедра мощной хваткой.
Я закрываю его ухо ртом, пытаясь одновременно целовать и говорить, и избегать его взгляда.
— Сначала я так старалась бороться с тем, как сильно я тебя хочу. У меня больше нет сил притворяться, что я не изнываю от желания получить больше тебя. Все части тебя, которые ты готов мне дать, я хочу их. Каждую-единственную.
— Черт, детка. Ты серьезно? — его губы опускаются на мою ключицу после того, как я киваю. Затем его прерывистое дыхание дразнит мою чувствительную кожу, и я могу только взорваться спонтанно от этого ощущения.
Я хватаюсь за его трусы и в исступлении стягиваю их вниз. Настолько, насколько нужно. Когда он высвобождается, и я вижу этот великолепный вид, у меня во рту начинает выделяться слюна. Если бы мы были где угодно, я бы взяла его в рот, прежде чем он успел бы сказать еще слово или сделать еще один шаг. Готова поспорить, он на вкус даже лучше, чем выглядит.
Чтобы отвлечься, мне приходится зажмуриться и упереться его лбом в свой для равновесия.
— Поцелуй меня, — выдыхаю я. — Положи свои грязные руки на меня и...
Он прерывает меня, когда мои бедра снова начинают двигаться и надавливать на него, на этот раз только мой тоненький клочок нижнего белья отделяет меня от того, чтобы опуститься и позволить ему наполнить меня.
Позади меня раздается щелчок, и мой бюстгальтер падает к нему на колени передо мной. Прервав поцелуй, он опускает голову и откидывает меня назад, беря мой правый сосок в рот. Его большой палец порхает над другим, и я задыхаюсь, моргая, глядя в потолок.
Я почти падаю на рулевое колесо, когда его рот занимает место его пальца на моей левой груди, на этот раз прикусывая достаточно сильно, чтобы послать удар молнии удовольствия прямо сквозь меня. Я скулю, когда его губы и язык скользят по нему, затем идеально легкие и успокаивающие.
— Не двигайся, — рычит он, слегка наклоняясь вперед и опуская одну руку к своим джинсам. Я тяжело дышу, нетерпеливо, но следую его приказу и остаюсь неподвижной, пока он роется в карманах.
Наконец, через минуту и несколько проклятий, он достает презерватив из бумажника, разрывает его зубами и натягивает на свою твердую длину.
После этого все происходит в замедленной съемке. Наши губы встречаются, и мое мягкое тело тает в его объятиях. Он срывает с меня трусы с пугающей легкостью. Затем, словно один конец спички зажигает другой, его бедра поднимаются к моим. Я упираюсь руками в его грудь и слегка опускаюсь на него сверху, чувствуя, как его головка дразнит мой вход.
Прежде чем он наконец оказывается внутри меня, его твердая хватка снова останавливает мои бедра. Я стону от разочарования, умоляя его глазами, полными сладкой пытки.
— Я не буду трахать тебя... — начинает он.
Я задерживаю дыхание и закатываю губы внутрь, яростно кусая их и
