в мой дом, построенный с любовью и миром, и решил уничтожить его самым жестоким образом.
Он нарушил древние законы и посмел прикоснуться к тому, чего никогда не мог иметь, и за это всегда приходится платить свою цену.
Молния прорезает небо, на мгновение освещая все вокруг, только чтобы снова погрузить нас в темноту, подобную той, что он обрушил на нас всех, когда наложил на каждого свое проклятие.
Мужчина, который ищет разрушения, поскольку это единственное, что питает его хаотичную душу.
И все же моя душа тоскует по нему, расцветая под действием его одержимости и находя покой там, где его быть не должно.
— Диана! — снова зовет он, и меняющаяся вокруг меня энергия становится все более напряженной и опасной, заставляя кричать даже сов.
Деревья вокруг меня, кажется, качаются под резкими порывами ветра. Я боюсь, что они могут рухнуть в любой момент, дав охотнику преимущество.
По тяжелому топоту позади себя я понимаю, что он близко, намереваясь поймать свою добычу и испачкать меня в своей крови.
Заявляя права на то, на что никто никогда не осмеливался заявить права до него, зарабатывая себе бесконечный запас славы, которая никогда не должна быть его.
Властный человек, который никому не подчиняется, живущий по своей собственной книге, где правят насилие и хаос, поскольку все богатства мира принадлежат ему.
Но то, чего он действительно хочет — это я, и это не должно воспламенять мое сердце. И все же воспламеняет.
Мое тело не продается, и я не отдам его ему без боя.
Еще несколько стрел приземляются у моих ног, преграждая мне путь, и, судя по тому, как искусно он ими пользуется, я знаю, что он пытается меня напугать. Он никогда не причинит мне вреда.
Во всяком случае, пока нет.
В конце концов, он известен тем, что мучает свою добычу, прежде чем окончательно потакать своим темным желаниям, убивая ее и выставляя плоть на всеобщее обозрение.
И только после этого он позволяет своим гончим пировать на останках.
Эта мысль вызывает во мне настолько сильный гнев, что я чувствую его вкус на языке, и я позволяю ему поглотить каждое нервное окончание в моем теле. Подпитывая меня яростью и местью, стирая любой инстинкт самосохранения или выживания.
Остановившись прямо посреди сада, я беру лук со стрелой и стремительно разворачиваюсь, только чтобы оказаться лицом к лицу с ним. Мы оба тяжело дышим, глядя друг на друга, и моя стрела нацелена прямо ему в горло.
Его рот изгибается в улыбке, а глаза блестят от желания и предвкушения. Он отбрасывает свой лук, широко раскидывая руки и делая шаг ближе ко мне, пока кончик моей стрелы не упирается в голую плоть его шеи.
— Стреляй, дорогая. Я получу удовольствие от вида своей крови на тебе.
— Ты психопат, — шепчу я, мое сердце бешено колотится, пока на небе грохочет очередной раскат грома, а дождь промачивает нас с ног до головы.
И вот так просто игра в ролевые игры окончена, и мы больше не притворяемся.
Нет.
Передо мной стоит мой муж, демонстрируя мне все свои пороки и ожидая суда. Даже несмотря на то, что он не собирается меня отпускать.
Он делает еще один шаг, и стрела вонзается глубже в его горло, пуская кровь, и я знаю, что если я просто надавлю еще немного, я смогу убить его.
Это уязвимость, которой больше никто не удостоится, кроме меня.
Как далеко он позволит мне зайти в причинении ему боли, прежде чем его решимость сломается, и он возьмет то, что пожелает, невзирая на мои чувства?
И можно ли вообще назвать психопатом человека, способного на столь многие эмоции? Если бы у меня была возможность убить всех тех мужчин, которые помогали Конраду, я бы сделала это не раздумывая.
Что это говорит обо мне?
Напрягая пальцы на луке, я собираюсь надавить сильнее, просто чтобы посмотреть, как он на это отреагирует. Из моей груди вырывается ах, раздающийся в ночи, когда он хватает мою стрелу, ломает ее, а затем разворачивает меня, прижимая меня спиной к своей груди. Его горячее дыхание обдает мою щеку, когда он шепчет мне на ухо:
— Попалась, дорогая. Тебе не следовало колебаться.
Он кладет свою раскрытую ладонь мне на живот, скользя ею вверх и вниз, прежде чем сжать мое платье в кулаке, пока гром продолжает сотрясать ночное небо, заглушая стон, срывающийся с моих губ.
— Теперь охотница сама стала добычей.
Глубокая собственническая страсть и удовлетворение в его тоне вызывают у меня мурашки по всему телу, когда знакомый обжигающий жар вместе с похотью проникает в мои вены. Всё моё тело тянется к жестким мускулам, окутывающим меня. Его мощная рука напрягается вокруг меня, когда он подается вперед, подбородком сдвигая верх моего платья вниз, прежде чем провести языком от моего обнаженного плеча к шее, слегка царапая ее зубами и добавляя жара к буре, зреющей в моих венах.
— Ты моя, — шепчет он мне на ухо, пока дождь усиливается, насквозь промачивая нас обоих.
Ткань моего платья кажется невероятно тяжелой на моей коже, в то время как пожирающий меня огонь грозит уничтожить весь здравый смысл.
Сосредоточься, Диана!
Я барахтаюсь в его хватке и требую:
— Отпусти меня! — Мне следует бороться дальше, пусть даже я не понимаю этой внезапной потребности бросить ему вызов. Разве я уже не решила для себя, что мне плевать на его прошлое или на то, как он решает наказывать тех, кто этого заслуживает? Мой моральный компас сейчас искривлен, так что я постараюсь не слишком сильно винить себя за это позже. — Ты лгал мне!
Я пытаюсь оторвать его руку от своего живота, но это бесполезно. Я знаю, что сейчас это кажется самой иррациональной вещью для злости.
Он просил меня довериться ему и дать нам шанс, и все же все это было построено на ложе из лжи.
Он должен понимать, что так браки не начинаются, но, по крайней мере, у нас здесь есть кое-что общее. Ни один из нас понятия не имеет, как строить отношения.
Он трется щетиной о ложбинку между моим плечом и шеей, и в его груди рокочет смешок.
— Так вот почему ты злишься?
Я толкаю его локтем, не оценив его веселья по этому поводу. Он шипит сквозь зубы, теснее прижимаясь своими бедрами к моим, и я сдерживаю вздох, готовый сорваться при ощущении его эрекции, упирающейся в меня. Это пробуждает все внутри меня.
— Ты мог бы попытаться
