сапфировые глаза будут умолять меня продолжать.
Еще одна мысль, которая никогда не приходила мне в голову, когда дело касалось женщин, потому что идея о том, что кто-то действительно может меня хотеть, была фантазией, которой я никогда не жаждал предаваться.
Хриплый вздох срывается с ее полных губ, и она вскидывает подбородок, ее острый носик слегка дергается в знак протеста, когда она замечает мой пристальный взгляд. Она проводит пальцами по своему облегающему черному платью, которое подчеркивает полную грудь, узкую талию и широкие бедра, которые, вероятно, не соответствуют большинству современных стандартов красоты. Не то чтобы мне было не плевать.
Какой мужчина не захотел бы оказаться между ее бедер, когда она шепчет его имя ему на ухо, пока он берет ее снова и снова?
Незнакомое, но мощное чувство собственничества, смешанное с яростью, накрывает меня, воспламеняя кровь и превращая любых потенциальных мужчин, которые могли бы захотеть ее, в врагов, которых нужно уничтожить — потому что она моя.
Только моя.
Я ненавижу саму мысль о том, что кто-то может думать о том же, что и я, не говоря уже о действиях, и будь это любая другая ситуация, я бы счел это забавным.
Тридцать пять лет без одержимостей, которые могли бы управлять мной, но это прекрасное создание с ее любопытным, но осторожным взглядом и аурой невинности, окружающей ее, взывает к первобытной части меня, которая желает увести ее далеко и запереть, чтобы никто другой не мог предъявлять на нее права.
А может быть, такая реакция была неизбежна?
Я никогда не любил делиться, и у меня никогда не было ничего своего, кроме вещей. Теперь она станет моей женой. И весь мир узнает об этом, а те, кто не поймет?
Что ж, удачи им, она им понадобится, когда они предстанут передо мной.
Любой мужчина, который осмелится прикоснуться к ней, пока на ее пальце мое кольцо, обречен на смерть самым мучительным способом.
Она ахает, и я гадаю, что так сильно ее шокировало, и именно тогда я понимаю, что ее внимание переключилось на мою правую щеку. Спустя годы я начал понимать: это происходит, когда люди видят мои шрамы во всей красе. Что-то похожее на страх и жалость наполняет ее глаза, возвращая меня в настоящее, и знакомый холод возвращается.
Холод и здравый смысл напоминают мне, что такие женщины, как Диана, никогда по доброй воле не лягут в постель с таким мужчиной, как я. Они заслуживают принцев, а мое изуродованное «я» может быть ей только отвратительно.
И хотя я всегда покупал внимание женщин, я не стану делать этого со своей собственной женой.
— Это должно быть… интересно. — Голос Рафаэля пронзает мои мысли, и я перевожу на него взгляд, качая головой.
Нет.
Ничего интересного в этом не будет. Простое деловое соглашение, гарантирующее мне наследство.
Потому что все остальное?
Было бы принятием желаемого за действительное, а я давно усвоил, что загадывать желания на звезду — глупо.
Ибо жизнь имеет обыкновение заботиться о том, чтобы сбывались мои кошмары, а не мечты.
Диану никогда не затянет в мой темный мир, так как его уродство уничтожит ее.
И во мне еще должны оставаться частички сердца, потому что я этого не хочу.
Это означает, что этот брак будет холодным и безразличным, пока не закончится срок нашего контракта и мы оба не пойдем своими путями.
В конце концов…
Я вполне мог бы получить ученую степень по умению заставлять людей ненавидеть меня.
И раз уж Диана затронула струны моей темной души, я буду защищать ее от правды и тайн, которые окружают меня с той роковой ночи пожара. Будем надеяться, что у нее нет любопытной натуры и она сможет следовать всем правилам, обеспечивающим ее безопасность.
Потому что, если она решит вкусить запретный плод… она даст волю всем моим демонам, и я заманю ее в свой собственный ад, из которого нет выхода.
Мне ли не знать.
Я нахожусь в нем последние восемнадцать лет.
Глава 4
«Всякий раз, когда я читаю истории о злодеях, я задаюсь вопросом…
Были ли они когда-то принцами с благими намерениями?
Или же они родились с тьмой внутри, которой нужен был выход в виде разрушения?
Почему же тогда так много людей сопереживают их страданиям?
Возможно, в некотором смысле мы все в какой-то момент своей истории становимся злодеями.
И если это правда…
Я стала злодейкой в ту самую минуту, когда согласилась на эту свадьбу».
Диана
Диана
Откашлявшись в затянувшейся тишине, я повторяю:
— Привет, — и пристально смотрю на человека, который вот-вот станет моим будущим мужем.
Я тяжело сглатываю, мысленно проклиная себя за то, что не навела о нем справки до того, как решила прийти сюда.
Возможно, тогда я не была бы так шокирована.
Несмотря на любопытство, я отказывалась зацикливаться на его внешности, потому что это означало бы проявить интерес к этой сделке, а я его не испытывала.
Отец поставил меня в безвыходное положение, поэтому мне пришлось согласиться, особенно после того, как в больнице, где лежит бабушка, подтвердили, что он отказался оплачивать ее следующий ежемесячный счет. Тактика шантажа сработала на мне магическим образом: я сразу же написала ему, что согласна на этот фарс, ненавидя себя за свою слабость.
Я провела бессонную ночь, прокручивая в голове разные сценарии встречи с этим человеком, которому так отчаянно нужна жена, что он готов дать моей семье время разобраться со своим дерьмом, хотя это и бесполезно.
Грант просто использует это дополнительное время, чтобы создать еще больше проблем, потому что это его особый талант, и мстительная часть меня не могла бы радоваться этому сильнее.
Пусть семейная империя горит синим пламенем, мне плевать. Миллиона, который я получу от этой сделки, хватит на оплату медицинских счетов бабушки.
Однако никакие воображаемые сценарии не могли подготовить меня к моей новой реальности.
Его светлые волосы подчеркивают впалые изумрудно-зеленые глаза, которые, кажется, хранят в себе столько тайн, что любопытная часть меня так и тянется раскрыть их все. Однако холод и мощь, исходящие от него, словно предупреждают: не смей даже пытаться.
Для него его личное пространство священно, и никто не должен пересекать границы, которые он возвел вокруг себя.
Белая рубашка под серым костюмом натягивается на широких плечах, подчеркивая мускулистую фигуру, и мне приходится задирать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. В нем
