Призрак - Грир Риверс

— Ты защитил меня той ночью.

— И я никогда не остановлюсь. После того, как я стал свидетелем того, как ты свершила правосудие над убийцей моего отца, моя одержимость местью превратилась в страстное желание к тебе. С тех пор я не мог сопротивляться тебе. Твой свет, твоя тьма, твоя страсть… ты поглощала меня каждое мгновение. Ты стала больше, чем навязчивой идеей. Ты стала всем. Но теперь ты попросила меня оставить тебя в покое, так что защита — это то, на чем моя одержимость заканчивается.

Ее лунные глаза умоляют, они яркие в золотистом свете, мерцающем вокруг нас.

— Что мне нужно сделать, чтобы заставить тебя… снова захотеть меня?

— Дело никогда не было в том, что я хотел тебя, Скарлетт, — рычу я.

Она сглатывает.

— Что же мне тогда нужно сделать, чтобы заставить тебя поверить, что я хочу тебя? Как мне убедить тебя простить меня?

Я внимательно наблюдаю за ней, пока отблески огня танцуют на ее гладкой алебастровой коже, прежде чем, наконец, принимаю решение.

— Если ты хочешь, чтобы я снова тебе доверял, докажи мне, что ты не считаешь меня монстром.

Эта сексуальная пухлая нижняя губка дергается.

— Как мне это сделать?

— Умоляй об этом.

Сцена 30

КАК БУДТО ЕЙ ЭТО НУЖНО

Сол

Ее глаза расширяются от шока и голода, а мой член дергается в предвкушении. Злобная ухмылка появляется на моем лице, и я начинаю лениво расстегивать рубашку. Мой взгляд останавливается на ее высовывающемся языке.

— У-умолять об этом? К-как?

Когда я в очередной раз демонстрирую множество шрамов и татуировок, пересекающих мою грудь и торс, выражение ее лица становится только более хищным. Мои мышцы и ствол напрягаются, готовые двигаться и вонзаться в нее, когда она скрещивает ноги под своим длинным платьем, без сомнения, пытаясь не дать своему возбуждению стекать по кремовой внутренней поверхности бедер.

Закончив снимать рубашку, я бросаю ее на диван и изучаю черты ее лица. Моя грудь трепещет от осторожной надежды при виде выражения ее лица. Никакого ужаса, только та же самая голодная боль, которая мучила меня каждый день, когда мне приходилось быть без нее на этой неделе.

— Разденься для меня.

Ее щеки вспыхивают, когда она прикусывает губу и засовывает большие пальцы под бретельки платья. Мой взгляд ловит разрыв в ее глубоком вырезе, и от ярости у меня раскалывается голова, а кулаки сжимаются до боли.

Я уже подумываю о том, чтобы подождать и запереть Скарлетт в своей квартире для ее безопасности, пока я пойду убивать Рэнда. Но я доверяю Сабине и Джейми в том, что они обеспечат его безопасность для меня, и я знаю Скарлетт. Ей это нужно прямо сейчас.

Ей нужно знать, что я доверяю ей, прежде чем мы снова расстанемся. Без этого заверения ее мысли могут пойти по спирали, пока она одна. И я хочу, чтобы она знала, что я вернул ее до того, как мы столкнемся с монстром в моем подземелье.

Она набрасывает ткань на плечи и отпускает. Атлас, развеваясь, падает на землю, оставляя ее в ожидании моей следующей команды в черном лифчике без бретелек и стрингах.

— Сними все, — уточняю я, неспособный издать ничего, кроме рычания, пока сдерживаю себя от того, чтобы взять ее здесь и сейчас.

Она кивает один раз, перед тем, как расстегнуть лифчик сзади. Он падает, прежде чем она медленно спускает стринги по ногам, обнажая выбритый участок кожи. Когда она полностью обнажается передо мной, она сбрасывает одежду, отодвигает ее в сторону пальцами ног и ждет.

Ее брови серьезно приподняты над серебристыми глазами, которые кричат о желании угодить. Я перевожу взгляд с них на землю.

— На колени, ma belle muse. Покажи мне, как сильно ты хочешь моего прощения.

Она даже не колеблется достаточно долго, чтобы я отказался от своего решения.

Хорошо.

Это не для меня. Ей нужно знать, что она выбрала меня, после всего, через что мы с Шателайнами заставили ее пройти, что я был тем, о ком она умоляла. Мало того, она должна верить, что заслужила мое милосердие.

Она опускается на колени на ковер, и я убираю с ее лица мягкие локоны, чтобы лучше видеть отблески огня на ее коже.

Я расстегиваю ремень и одной рукой вытаскиваю его из петель. От шуршания кожи о ткань по моему позвоночнику пробегает приятная дрожь, прежде чем я со звоном бросаю его на мраморный камин.

— Возьми меня, прелестная муза. — Ее лицо сияет, только в лунных глазах лишь немного опасения. — Не волнуйся. Я покажу, что мне нравится.

Она кивает и неуверенно проводит пальцами по молнии моих брюк, прежде чем расстегнуть их. На мне нет боксеров, поэтому моя длина выпячивается вперед, заставляя ее глаза расшириться. Она делает глубокий вдох, когда ее тонкие пальцы полностью вытаскивают мой твердый член из штанов. Ее хватка на моем члене слишком нежна, как будто это заряженное оружие, которым она не решается воспользоваться.

— Крепче, Скарлетт. Вот так. — Я хватаю ее за волосы и дергаю к себе.

Она с вызовом прищуривает глаза, и я чувствую, как она пытается кивнуть, вырываясь из моих объятий, но я не позволяю ей. Этот решительный взгляд остается на мне, когда она усиливает хватку и кладет другую руку на мое бедро, чтобы не упасть. Она изучает выражение моего лица, пока засовывает кончик в рот. Когда она пробует вкус языком, ее губы инстинктивно защищают мою чувствительную кожу, прикрывая ее зубами.

Когда она начинает двигаться вверх и вниз по стволу, теплый экстаз разливается по телу, и моя голова откидывается назад, пока я цепляюсь за ее волосы. Я борюсь с желанием взять верх, которое пульсирует в моих венах, и позволить ей испытать свои возможности, прежде чем я переступлю их.

Она задает темп, когда сосет меня, обводя головку языком, кружась вокруг ствола и постанывая в кончик. Тихие отзвуки заставляют меня опереться о каминную доску другой рукой.

— Блядь, Скарлетт. Стони для меня, просто так, детка. Расслабь свой язык и горло и соси. Я хочу почувствовать, как эти голосовые связки поют только для меня.

Она делает, как я требую, и вводит меня глубже в свой рот. Ее слюна покрывает всю длину моего тела, позволяя ей с легкостью брать меня,