едва выдавали пять узлов.
Это растянуло наш переход до полного месяца... скучнейшего занудства, как я и говорил. Впрочем, не совсем.
* * *
Однажды ночью, примерно на пятнадцатый день похода, я стоял вахту. Как-то так вышло, что мы угодили прямо в середину японской рыболовной флотилии. Гидроакустика обнаружила огромный перерабатывающий траулер — тип, который может месяцами оставаться в море, — и множество малых траулеров. Не прошло и десяти минут, как я был совершенно завален целями на планшете слежения, и могу только представить, что происходило у гидроакустиков. Каждые несколько секунд они докладывали мне очередной контакт. Менее чем за десять минут мы назначили более двадцати пяти контактов. Судя по всему, мы подошли к перерабатывающему траулеру с севера и поначалу не обнаружили остальную флотилию южнее. Я чуть довернул к югу, чтобы оставаться в полной стороне от перерабатывающего траулера, и почти немедленно оказался в гуще траулерной флотилии. Это имело немаловажное значение: траулеры буксируют длинные тралы за кормой на глубине до ста пятидесяти футов и более.
Я сбросил скорость до минимума и связался с командиром по телефону звукового тока — доложил обстановку. Он решил подняться и пройти в Центральный пост: ситуация была непростой. Только он вошёл в Центральный, как всё пошло наперекосяк.
Первым делом — дрожь, ощутившаяся по всей субмарине. Практически сразу же из главного поста управления пришёл доклад по переговорному устройству: резкое падение нагрузки и неожиданное сильное сопротивление на обоих валах.
— Стоп! — скомандовал я, чтобы остановить вращение винтов, и приказал Балластному управлению перевести лодку в режим зависания: — Держать двести футов. — И как запоздалая мысль: — Подготовить подруливающие.
Горшки был у пульта балластного управления. Я приказал ему найти Главного старшину Ганти, чтобы тот его сменил и Горшки мог вернуться в главный пост управления помочь.
Командир сел в кресло — мягкое, поднятое командирское кресло в задней части поста управления. Он не вмешивался, но я остро ощущал его присутствие прямо за спиной — готов вступить, если мне что-то не понравится.
— Аварийное заглушение реактора! Аварийное заглушение реактора!
Только этого не хватало. Аварийное заглушение — это когда все управляющие стержни падают в активную зону реактора, по сути останавливая его. Автоматическая защитная мера, абсолютно предохраняющая перегруженный реактор от повреждений. Но заодно она полностью его останавливает, что немедленно прекращает подачу пара в турбину, а та немедленно отключает генераторы и всё остальное, питаемое прямо или косвенно от реактора. У меня оставались только дизельные двигатели и аккумуляторная батарея.
По очевидным причинам дизели на двухстах футах не запустить, а всплывать в середине рыболовной флотилии командир явно не хотел. К тому же мы явно за что-то зацепились.
— Перейти на аварийное питание от батареи, — скомандовал я, обрадовавшись, что уже отправил Горшки в главный пост управления.
По всей лодке погас основной свет, зажглись аварийные — питаемые от больших свинцово-кислотных аккумуляторов под полом центрального поста.
— Избегать излишнего передвижения по лодке, — объявил я по 1МС. У Ганти и без того будет достаточно хлопот, чтобы удерживать зависание без хода, — незачем ещё компенсировать перемещения людей.
Я снял трубку зазвонившего телефона звукового тока. — Это Дирк, Мак. Докладываю состояние установки.
— Минуту, — прервал я. — Дайте командиру войти в линию. — Я жестом показал командиру взять трубку у его кресла.
— Командир, — сказал он спокойно.
— Докладываю состояние установки, сэр. Мы получили колоссальную нагрузку на левый вал и перегрузили правый. Внутренних повреждений не видно, но уверенности пока нет. Продолжаем расследование. Несимметричная нагрузка каскадом прошла через систему, вызвав заглушение. Похоже, повреждений нет. Доложу дополнительно, как только узнаем больше.
Командир положил трубку и спросил: — Ну что вы думаете, Мак?
— «Фон Штойбен» поймал трос глубокого буксира при выходе из Средиземноморья несколько лет назад — сразу после того, как я получил офицерское звание. — Я помолчал, вспоминая тот эпизод и сравнивая с нынешним. — Но это другое. Думаю, мы поддели трал. При той Банке на корме у нас достаточно мест, за которые она может зацепиться.
Командир кивнул в согласии.
— Мы, вероятно, поддели очень глубокий трал. Когда траулер почувствовал зацеп и не смог его стряхнуть, он, по всей видимости, отдал или обрезал буксирные тросы. Они и так вытравили почти всё. Думаю, один или оба стальных буксирных троса намотались на левый вал, заклинив его, а потом намотались на правый, но не заклинили окончательно. — Я начал представлять переполох и панику на японском траулере. — Если у них есть хоть малейшие соображения, — добавил я, — они, вероятно, решили, что поймали субмарину.
Механик перезвонил и сообщил, что видимых повреждений нет. Но проверить валы он не сможет, пока не запустит реактор снова, — а это ещё час.
— Командир, — сказал я, — нам всё равно никуда не деться. Давайте выпустим Баскетбол — посмотреть, что на самом деле произошло. Тогда я могу послать своих ребят срезать всё, что намоталось на Банку, и расчистить валы.
Командир подумал минуту-другую.
— Выполняйте, — сказал он. — Командир принял палубу и управление. Бэтмен — в Центральный пост.
«Бэтмен» — прозвище офицера специальных операций коммандера Лони Франкен-Эстера, так называемого потому, что он заведовал Пещерой Бэтмена — носовым отсеком, в прежнем воплощении «Halibut» служившим пусковой шахтой крылатых ракет. Он же отвечал за развёртывание и управление Баскетболом — роботизированным аппаратом с видеокамерой размером с баскетбольный мяч. Изображение в реальном времени передавалось на дисплей Пещеры Бэтмена, его также можно было видеть на мониторе Центрального поста и в Водолазной выгородке.
Лони получил инструкции и ушёл вперёд запускать Баскетбол.
Через несколько минут монитор Центрального поста мигнул. Вскоре изображение разрешилось в движущуюся картинку части нашего правого борта, освещённой лучом Баскетбола по мере его подъёма из Аквариума — двухкамерного прохода через корпус в Пещере Бэтмена для запуска Баскетбола, «рыбы»[4] и подъёма предметов от водолазов снаружи.
Баскетбол поднялся к палубе на расстоянии около двадцати футов и скользнул назад к корме. Главный старшина Бак Кристман управлял им из Комнаты дисплеев. Рука у него была лёгкая. Баскетбол двигался плавно, без рывков. Его луч поймал Банку.
— Смотрите, командир, — сказал я, когда экран заполнился изображением барокамеры, покрытой рыболовным тралом.
Бак подвёл Баскетбол вдоль Банки, чтобы заглянуть под неё. Похоже, сеть каким-то образом обмоталась вокруг неё целиком и перекинулась через руль, который был отчётливо виден, когда Бак повёл аппарат к корме. Затем он проследил трал от руля вниз к левому винту, где тот переплёлся с лопастями. Потом провёл линию под корпус и вокруг правого вала.
— Выглядит выполнимо, — сказал я командиру и пошёл поднимать своих ребят.
